Они уходят

Разговор с Орантой лишь укрепил меня в мысли, что она что-то скрывает: она вела себя слишком самоуверенно и развязно для того, чтобы быть преступницей, но при этом явно владела какой-то информацией. Где мы могли встречаться раньше? Что могло связывать мою любившую роскошь Алю и эту жительницу нищего квартала? Что могло быть между ними общего? Оранта могла знать что-то об Але и шантажировать ее этим, но двадцать лет! Впрочем, это достаточно легко поддавалось проверке.

У подъезда сидела пожилая женщина, и я подошел и присел рядом с ней.

– Вы давно здесь живете?

– Да почитай лет сорок уже, – проскрипела бабушка и закачала седой головой.

– А Оранта с третьего этажа?

– Оранта? Она всю жизнь тут живет, с рождения! Я ее еще вот такой махонькой помню! – и бабушка ласково улыбнулась.

– У нее много подруг?

– У Оранты-то? Все одна какая-то ходила, да вот уж давненько не появлялась…

– Как она выглядела? – напрягся я.

– Видная такая мадам – на красной машине, одета богато… Да вот уж давно я ее не видела…

– А когда в последний раз видели?

– Да, вроде, с месяц назад.

– И сколько это длилось?

– Долго, сынок. Оранта еще замуж даже не вышла, а эта уже тут ошивалась.

– Мда… – почесал я затылок.

Выходило, что они и вправду были подругами или… Меня вдруг пронзила жуткая мысль, и в первые секунды мне показалось, что ответ найден, что все стало понятным и простым – и поведение обеих женщин, и отношение Али ко мне…

Я тряхнул головой и решил не торопиться с выводами до прослушивания пленки, потом наскоро поблагодарил старушку и побежал догонять Бету, отправившуюся в магазин.

Глава 8

Бета осталась у меня на ночь, и я смог уединиться только на следующий день, когда проводил ее на работу. Мне надо было успеть послушать и осмыслить ту запись, и я, наскоро проглотив чай с сыром, поставил кассету в плеер. В наушниках зазвучал сипловатый и низкий голос Оранты:

Сегодня Аля не захотела обсуждать старую тему, как ни пыталась я вывести ее на разговор.

Я похолодел, услышав эти слова, и нажал на Паузу. Так, значит, они обе знали о моих изменах. Знали и молчали. Воистину опасные женщины. Я выдохнул и снова принялся слушать.