Записки экспедитора Тайной канцелярии. К берегам Новой Англии

Девочка недоверчиво покосилась на лобстера, про себя твердо решив, что никакой это не рак и есть его она ни за что не станет. С тех пор как покинули они Россию, ей пришлось перепробовать немало чужеземных блюд. Но этот красный толстый гад на тарелке совершенно никакого доверия у нее не вызывал.

В очередной раз стукнула входная дверь. Варя и Иван, сидевшие к ней спиной, не обернулись: час был полуденный и горожане то и дело заходили в таверну перекусить или пропустить по стаканчику. Вангувер же поднял глаза на вошедшего и сразу узнал в нем одного преинтересного персонажа.

Бывший секретарь английского посла бегло оглядел сидевших за столиками, но не все лица были ему видны с его позиции. Однако Вангувера он узнал, стало быть, и дерзкий московит сидит рядом. Чтобы убедиться в этом, Сэр Арновиль прошестовал к стойке и сделал вид, что размышляет над заказом, искоса пытаясь рассмотреть лицо Самойлова.

– Помните господина, благодаря которому вы оказались на виселице? – спросил тем временем бдительный Вангувер.

– Хотите раскрыть ваш фокус с картами, коим вы спасли мне жизнь? – сострил Иван.

– Отнюдь. Виновник ваших бед стоит у вас за спиной.

Вот так новость! Выходит, хоть служба в Тайной канцелярии закончилась, но отголоски былых приключений продолжают преследовать бывшего экспедитора по сей день.

Самойлов толкнул локтем вилку и уронил ее на пол. Поднимая, он оглянулся и разглядел господина секретаря.

– Это он, – подтвердил Иван.

Известие взволновало и обеих девушек – они тревожно переглянулись. Еще бы не переживать: столько уж было скитаний, столько испытали они сами, столько тревожились за Ванюшу. Жизнь только начала налаживаться, и вот на тебе!

Вангувер обсосал косточку, бросил ее в тарелку и подытожил:

– Это неспроста! Иван, уводите девушек через черный ход.

– Откуда? – махнул рукой Самойлов. И тут же припомнил кое-что. – Хотя, постойте, есть одна особа… Я даже знаю, где она живет… Я видел купчую на дом в Лондоне.

Вот уж точно не знаешь, кто в этом мире может оказаться полезен. Когда-то, отпуская на волю юную отравительницу, Иван следовал лишь смутному чувству жалости к ее юности и надежде, что она больше не будет изводить людей своими снадобьями.