Запасной козырь

 – Кто-то же должен будет твое бездыханное тело в морг оттащить. Ну или в больничку, если повезет. – Он поднялся. – Не, я серьезно. Давай, я с тобой схожу. Посижу в уголке, порисую… пока тебе ребра будут пересчитывать. Мне правда так спокойнее. Ну и тебе хоть один болельщик. Или, – он вытащил мобильник, покрутил его у брата перед носом, – предкам настучу.

Борис захохотал:

– Ба, шантаж?! Неужели прям так-таки и настучишь?

– Прям так-таки и настучу, – повторил Глеб, снова помахав мобильником. – Клянусь… твоим здоровьем клянусь.

– Хм. Верю… Ладно, сдаюсь. – Борис махнул рукой. Пошли. Только если Клык тебя не пустит, я не виноват.

– Заметано, – улыбнулся Глеб. – Погодь две секунды, бутерброды прихвачу.

Борис засмеялся:

– Если ты про те, что от завтрака оставались, то я их уже схомячил, а новые некогда варганить, – приобняв брата за плечи, он потянул его к двери. – Время поджимает. Погнали уже, по дороге тебе чего-нибудь пожевать купим.

– Ну ты гад прожорливый! Самого близкого человека голодным оставил! Борис – повелитель дохлых крыс!

– Самый близкий у меня человек – это я сам, – ухмыльнулся тот.

Пихаясь локтями и обмениваясь привычными подколками, близнецы вышли из подъезда. По нагретому асфальту, в клубах тополиного пуха неуклюже топтались толстые ленивые голуби. Взлетели на мгновение, встревоженные приближением рычащего монстра с длинными водяными «усами», и снова опустились неподалеку.

Прозрачные водяные веера, расходившиеся от поливальной машины, вспыхнули на солнце двумя радугами. Братья переглянулись и, подпрыгивая и хохоча, пробежали сквозь сверкающую водяную завесу.

– Вот же балбесы! – сидевшая у подъезда остроносая, похожая на лисичку бабулька в белом платочке немного подвинулась – одна из водяных радуг обрызгала край лавочки – и погрозила сморщенным кулачком водителю поливалки.

Голову сидевшей рядом приятельницы – чуть помоложе и раза в два пышнее – украшала копна кудрей, выбеленных перекисью так, что они казались париком.

– Балбесы, – согласилась она. – Ну так молодые еще, кровь-то играет. А мальчишки хорошие. Хотя кто Борька, а кто Глебка, я так за семнадцать лет различать и не научилась. Или шестнадцать? Что-то я со счета сбилась…

– Почитай, все восемнадцать, – уточнила «лисичка». – Школу-то как раз окончили. А различить их разве что только мать родная может, даже отец, говорят, путает.