Верь в меня

Несколько раз просили прислать полный текст. Он присылал отрывки, торопясь заявить миру о том, что нашел панацею от моральных и физических бед. Ему снова не отвечали. Один раз снизошли до похвалы его гладкости изложения, и на этом все закончилось. Он снова писал, переписывал, присылал…

Один раз, отчаявшись и держа втайне ото всех свой порыв, пошел в храм, поставил свечу: «Помоги, Господи!» Молился про себя, напоминал себе – вот ведь говорят же: «Просите, и дастся вам»… Сначала казалось, что небеса откликнулись на его зов – сложный сюжетный узел, над которым Денис бился несколько недель, «развязался» словно сам собой.

Но в отношении публикации не изменилось ровным счетом ничего. Издательства не предлагали ему свои услуги, кроме платных, такое сотрудничество было бессмысленным, никто не обещал купания в золоте и не прочил обеспеченного будущего.

Тщетно он проглядывал свою электронную почту в надежде на ответ; проверял и папку спама, вдруг именно туда «провалилось» вожделенное послание. Как безумный бросался открывать письма, увидев вожделенное слово «издательство» – нет, нет и нет, это были стандартные рекламные рассылки бесчисленных коммерчески ориентированных типографий, которым почему-то приспичило называть себя гордым словом «издательство»…

Со времен студенчества текли годы, изменялись обстоятельства.

Но ситуация с романом не сдвигалась с мертвой точки.

Мишка сочувствовал, говорил, чтобы Денис не сдавался ни в коем случае. «Мужики не сдаются», – шутил Михаил на свой манер.

И это на какое-то время бодрило и придавало сил для дальнейших попыток.

Мирослава оказалась настоящей женой писателя. «Жена декабриста, чтоб ему пусто было» – продолжал повторять ее отец, и если бы Денис слушал его внимательно, то заметил бы в тоне тестя нотки невольного уважения – но не к нему, а лишь к собственной дочери. А она смирилась с тем, что ее избранник просто непонятый гений, и терпеливо ждала, когда удача повернется к ним своими лучшими частями тела. Но пока что эти части были так же неаппетитны, как завтраки, обеды и ужины, состоящие из макарон с сыром или дешевыми сосисками, и так же неприглядны, как заросшие сорняками летние виды из окна фанерной развалюхи, которую они по-прежнему гордо именовали дачей.

Мирослава покорно полола еще и эти сорняки, но урожай на их скромном огородике был еще скуднее, чем урожай на литературном фронте, поскольку ни у Дениса, ни у Миры не обнаружилось ни малейшего таланта к земледелию.