Верь в меня

Никогда…

Поднявшаяся метель слепила глаза, она была такой сильной, словно Денис оказался посреди описанного Джеком Лондоном белого безмолвия. Словно вокруг на многие километры ни души – лишь он и снег, который так созвучен слову «смерть». Это было так ужасающе реально – Москва словно растворилась, окутанная снежным саваном, и мир вокруг стал сочетанием белого и черного, как страница комикса. Словно мир и сам был нарисован. Поглощенный этой иллюзией, этим устрашающим образом, Денис не заметил, как оказался на проезжей части.

Он даже не успел понять этого, просто совсем рядом резко завизжали тормоза, рявкнул сигнал, кто-то свирепо заматерился, и какая-то сила потащила его назад, на тротуар.

– Да что же это вы?! – послышался испуганный голос.

Вишняков обернулся. За воротник его держала женщина с совершенно невзрачной наружностью. Стертый какой-то облик, словно плохо проявленная фотография. Да и снежинки, роившиеся мухами перед лицом, делали реальность старым кино, поцарапанным, мутным, блеклым и призрачным.

Поскольку больше никого не было, видимо, именно эта женщина утянула его из-под колес, пока водитель уезжающего «Форда» изрыгал проклятия в сторону «уродов недоделанных».

Денис взглянул на свою спасительницу… и вдруг произошло необъяснимое. Ее обыкновенное и невыразительное на первый взгляд лицо преобразилось. Словно его изнутри озарил свет необычайной красоты, который из любой дурнушки сделал бы красавицу. Синие-синие глаза лучились добротой и покоем, таким, что все душевные метания Дениса как рукой сняло, а вместо них возникла надежда.

Денис вдруг увидел, что женщина довольно молода – чуть моложе его самого, вероятно.

– У вас что-то случилось? – обеспокоенно спросила спасительница. – У вас лицо такое… как будто вы не совсем здесь. Разве так можно?! Вот на дорогу выскочили.

– Да, извините, – пробормотал все еще не отошедший от шока Вишняков. – Я вообще-то под машины не склонен кидаться… ну, правда! А сейчас, видимо, полоса какая-то.

– Полоса для того, чтобы кидаться под машины? – пошутила незнакомка и вдруг улыбнулась.

Улыбка напомнила Денису что-то неуловимое, какую-то кинозвезду из далекого прошлого, но Вишняков так и не понял, с кем у него ассоциируется эта улыбка.

Денис поневоле рассмеялся. Разговаривать с этой женщиной было почему-то спокойно, легко и… светло. Вот такой же уют, покой и безопасность он ощущал рядом с Мирославой. «Добрая самаритянка», – вдруг почему-то пришло ему на ум.

– Ну, типа того, – ответил он.