Вдали от рая

Он медленно прошелся по дорожкам сада, показавшимся ему в тот день на удивление безжизненными, вдохнул сладкий аромат пионов и сирени, потрепал за мягкими ушами старого спаниеля, жившего с матерью много лет… В воздухе неуловимо, но угрожающе пахло нехорошей тайной, непонятыми и ненужными секретами.

«Мама больна! – думал Виктор, машинально обрывая листья с ни в чем не повинной веточки молодой липы. – И выходит, больна давно и серьезно, раз ходит в клинику так часто и так надолго. Что с ней? И почему она ничего не сказала мне? Лечится в какой-то Богом забытой деревенской больнице… Я бы нанял лучших врачей, положил бы ее в самую престижную клинику, если надо, отправил бы за границу.

Но она никогда и ни словом не обмолвилась о своем недуге… Неужели это что-то совсем страшное? Последний раз, когда я ее видел, она совсем не выглядела больной… Впрочем, говорят, рак бывает почти незаметен до самой последней стадии…»

Только когда сумерки поздней весны спустились на сад и огонек сигареты стал отчетливо виден в полутьме, он услышал на садовых дорожках торопливые шаги.

Валентина Васильевна спешила к дому, на ходу разматывая платок на голове и всматриваясь ослабевшими глазами в силуэт на веранде. «Наверное, охрана предупредила, что я здесь», – догадался Виктор и легко поднялся из плетеного кресла навстречу матери.

– Ты приехал? – только и спросила она, прижав руку к сердцу, будто пытаясь унять его бешеный стук.

– Зачем ты так бежала, мама? – мягко упрекнул он. – Смотри: одышка, сердцебиение.

Бледная такая… Чаю хочешь?

Она кивнула, присаживаясь рядом с ним за столом на самый краешек удобной деревянной лавки со спинкой. Виктор разлил кипяток из заново вскипяченного самовара и поставил перед ней дымящуюся чашку.

– Почему ты не сказала мне, что больна, мама? – тихо спросил он.

Валентина Васильевна, казалось, удивилась. Ее рука, державшая ложку, которой она потянулась к сахарнице, замерла на полдороге.

– Что ты такое говоришь, Витя? Почему ты решил, что я больна?

– Но ты же ходишь в клинику.

Если не лечиться, тогда зачем?

По лицу матери пробежала тень, она вздохнула, но почему-то не с облегчением, а с напряжением.

– Ах, вот что… Нет, Витя, ты все не так понял. Я здорова. Это совсем другое…

Она прервалась на полуслове и пытливо вгляделась в лицо сына, совсем забыв о стоящей перед ней чашке, точно силилась решить сложную задачу. Похоже, раздумывала: сказать или нет? Сейчас или позже? Быть или не быть?..