Вдали от рая

Несостоявшийся жених, которого она каких-то двадцать минут назад оставила томным, расслабленным и, как это называется в литературе, в костюме Адама, стоял перед ней полностью одетый, явно готовый выйти из дома. И откровенно не обрадовался, увидев ее.

– Ты? Я думал, это Юра… Ты что хотела? – совсем нелюбезно поинтересовался Волошин.

Мобильник тут же был забыт.

– А куда это мы собрались? – пропела Аллочка, надеясь, что фраза прозвучит шутливо. Но, судя по тому, как ощетинился Виктор, шутливость в ее исполнении скорее напомнила ему тон ревнивой жены.

– Может быть, куда-то я и собрался, – по-наполеоновски скрещивая руки на груди, заявил Волошин. – Но докладывать об этом не обязан. Тем более тебе.

– Я просто думала… – она запнулась, потому что лишь сейчас обратила внимание на его одежду – вещи, как всегда, модные, известных брендов, но не новые, поношенные. Эти брюки она вроде бы видела на нем года три назад, в самом начале их отношений… А старой футболки вообще не помнит. С чего это он так вырядился?

– А вот я – не думал.

– Даже не собиралась! – Аллочка наконец-то вспомнила о своей отмазке. – Я где-то забыла сотовый. Посмотри – не у тебя?

– Не у меня. – Виктор так бегло окинул взглядом клочок доступного пространства, что стало ясно: просек отмазку в первый же момент. – И вообще, я занят. Мне надо ехать.

– Ах да, конечно. Извини. Я пойду…

– Пока.

И захлопнул дверь. Раздосадованная Аллочка нажала кнопку лифта. Потом передумала и поплелась по лестнице пешком, медленно и осторожно, как беременная.

«Ах так? Ты думаешь, я для тебя – игрушка? Резиновая кукла, которой можно попользоваться и убрать в шкаф, пока она снова не понадобится? Нет, мой дорогой! Однажды в твое отсутствие – помнишь, когда тебе позвонил Валерка и вы едва ли не час протрепались о делах, – я многое успела посмотреть в твоем компьютере. И не только в компьютере.

Ничего и не произошло… Пока что. Но знай: ты у меня в руках. В любую минуту твоей благополучной, обеспеченной жизни баловня судьбы может настать конец…»

Но Аллочка не вернулась, чтобы бросить эти слова Волошину в лицо. Зачем? Сказав «а», пришлось бы говорить «б», а к чему ей выдавать свою тайну раньше времени? Самурай не обнажает меч без причины.