Три ступени вверх

Ухитрился швырнуть что-то поверх? Но на полу – ничего нет! Только мама… Лежит и даже не пытается подняться… Ударилась? В обмороке?

Но это же мама! Она не падает в обмороки! Она всех сильнее! Что бы ни было – смерть мужа (этого Мия, ясное дело, помнить не могла), инсульт и паралич отчима (это она помнила, пожалуй, слишком отчетливо), – мама лишь улыбалась неуверенной своей, как будто робкой улыбкой, говорила тихо «ничего, мы справимся» – и принималась за работу. Мыла, стирала, делала уколы, бегала по пациентам (в том числе и бесплатным – как соседям откажешь), недоедая и недосыпая, стояла у плиты и кухонной раковины – и никогда, никогда не жаловалась!

Вокруг глаз у нее залегали темные тени, иногда она даже ужинать не могла – от усталости, отодвигала тарелку, опять улыбалась: «ничего, я потом, сейчас не хочется».

Мия помогала, конечно, в меру своих сил, но даже от пустякового мытья посуды нередко старалась увильнуть… Ей и в голову не приходило, что запас маминых сил не бесконечен!

Теперь она все-все будет делать! Честное слово!

– Мама…

Протянув руку, она коснулась плеча, обтянутого выцветшим ситцем наизусть знакомого халата в ромашках и васильках.

Мия отдернула руку, испугавшись не столько этой тяжести, сколько холода под тонкой тканью. И лишь через мгновение увидела мамины глаза – уже помутневшие, мертвые.

– Мийка, ты там, что ли, шкандыбаешь? – донесся с отгороженного шкафом дивана раздраженный голос отчима. – Только заснул, тля! Анька, угомони свое отродье, что за бардак посреди ночи?!

Мия закусила губу, чтоб не заорать в голос, не кинуться туда, за шкаф, не начать молотить по этому ненавистному лицу – морде! – чем под руку попадется.

Пожилая, с серым от усталости лицом врачиха приехавшей через час «Скорой», услышав гневные вопли отчима, даже бровью не повела. Точнее, только ею и повела. А Мию, вздохнув, погладила, как маленькую, по голове:

– Инфаркт. Не печалься, она не мучилась: кольнуло в груди, потемнело в глазах – и все.

Правду ли говорила врачиха или лгала привычно, успокаивая, Мие знать не хотелось.

* * *

Прощаться пришло неожиданно много народу. Подруг у матери не было – не до подруг, когда такая жизнь. И в поликлинике своей она давно уже только числилась – частные вызовы кормили куда лучше. Но – набежали. Ладно хоть только прощаться, ни на кладбище, ни тем паче на поминки почти никто не собирался, ну, может, семь-восемь человек, не больше.