Тот, кто стоит за плечом

Но вдруг испытала именно такое чувство болезненного нежного сострадания, совсем, надо сказать, взрослое женское чувство, когда увидела подбитое лицо Санька.

Тут-то ей вспомнилось, что за время, прошедшее после их поцелуев (правильнее сказать – ее поцелуев) на кухне, она ни разу не поговорила с Сашкой наедине. А как ему этого хотелось – просто забавно было смотреть! А ведь, может быть, он пострадал из-за нее… В школе, конечно, уже всем стало известно, что синяки Сазону наставил Мишка Гравитц. Но почему, за что – никто толком не знал.

Отдельную пищу для размышлений предоставила ей новенькая. Вера Баринова, тут же прозванная Кадушкой, со всей очевидностью сразу же запала на Сазона. Расспрашивала о нем и даже – она, тихоня! – наорала на Гравитейшена. И все из-за Сашки! Сердце Лили таяло, как сосулька в солнечный мартовский день, а пусть даже эфемерное, но соперничество подстегивало чувства.

Сегодня Варламова сделала сразу два важных шага: во-первых, посмеялась над «соперницей», унизив ее в глазах Сашки, а во-вторых…

Во-вторых, после окончания уроков дождалась Сазонова на крыльце.

– Ты на меня не обиделся? – спросила Лиля, не догадываясь, что почти дословно повторяет Гравитейшена.

Сашка покачал головой, чувствуя, как губы сами собой расползаются в довольной улыбке.

– Ну и хорошо. А Козлова, представляешь, отчитала меня, как девочку! – Лиля искоса посмотрела на Сазонова.

– Глупая твоя Коза, – ответил он, чувствуя, что сам поглупел от счастья.

Лиля протянула сумку, и Сашка повесил ее себе на плечо, радуясь, что они с Варламовой вот так стоят друг против друга… Совсем близко…

– Пойдем? Проводишь? – Лиля сделала вид, будто не замечает его смущения.

Они вышли из школьных ворот, по улице шли плечом к плечу. И молчали. «Надо бы завести какой-то разговор», – судорожно думала Лиля. Однако подходящих тем что-то не находилось.

– Я тут знаешь как прокололась? Смех, да и только, – начала Варламова.

– Слышал, – неопределенно отвечал Санек.

– Так вот, в прошлую субботу поехала в гости к маминой двоюродной сестре, моей, значит, двоюродной тетке. Они, в отличие от нас, уже давно в Москве живут. Тетина бабушка, получается, моя прабабушка, болеет, скучает и все время требует, чтоб приходили гости. Все московские родные-знакомые у нее перебывали. Вот пришел и мой черед.

Приехала я.