Тот, кто стоит за плечом

Если подруги рассредотачивались, то ее надежно прикрывала Коза, словно телохранитель – американского президента. Даже до грубости доходило:

– Ты чего смотришь. Пойди покури. Ах, уже покурил? Ну так пойди и покури еще.

И после уроков девочки ушли целой толпой – не иначе как домой к Лиле, настраивать звонки, записывать эмпэтришки в память и телефоны в записную книжку. Оставалось только надеяться, что и его, Санькин, номер тоже уляжется на какую-то неведомую электронную полочку в стильном матовом серебристом корпусе.

Но Лиля не звонила и в аське ему не отвечала, даже несмотря на статус «готова поболтать». Санек был в полном недоумении. Ему казалось, что после поцелуев в темной кухне он, скажем так, приобрел на Лилю какие-то права – то есть, разумеется, не на саму девушку, а хотя бы на ее внимание. Почему бы на перемене не подняться на четвертый этаж, где на площадке перед вечно запертым актовым залом почти всегда пусто и никто не сможет помешать им поговорить? Почему бы после уроков не пройтись погулять в последние погожие деньки?

Разумеется, можно было действовать нахрапом – вызвать Лилю на прямой разговор, оторвав ее от навязчивой и самонадеянной Козы.

Или позвонить ей самому. Но Санек почему-то не мог этого сделать. То ли не хватало храбрости, то ли внутренний голос подсказывал, что лучше подождать…

* * *

Ольга пришла домой уже очень поздно, зато почти счастливая – с авансом в кармане и сумкой, набитой продуктами первой необходимости.

Удалось-таки уговорить начальство дать немного денег в счет зарплаты. В этом и преимущество ее крохотного магазина – в солидной компании такие штуки невозможны.

– Санька, я дома! – закричала она из прихожей.

Он выглянул из комнаты, улыбнулся.

– Привет, мам! А тебе тут какой-то мужик звонил!

Сердце замерло, а потом тревожно заколотилось в грудную клетку.

– К-какой мужик? – Ей пришлось нагнуться, маскируя внезапный страх. И откуда он только взялся – липкий, противный, как змея, ползущий по позвоночнику.

Она сама не понимала, отчего так испугалась. Чувство было иррациональным и, возможно, потому ошеломительно сильным.

– Не знаю, он не представился. Странный какой-то. Будто издали звонил – в трубке одни помехи. А когда я сказал, что тебя нет, сразу отключился.

Ольга медленно сняла туфли и только после этого нашла в себе силы ответить как можно безразличнее:

– Так это Рома. Он должен был мне позвонить.