Тот, кто стоит за плечом

И вот летящим взмахом она закинула ему руки на плечи – они казались гибкими, как тонкие ветки. Поднялась на цыпочки. Придвинулась вплотную, так что он почувствовал сквозь одежду ее крепкую грудь и где-то далеко внизу – вздрагивающие твердые колени.

И поцеловала его в висок. Прошептала в самое ухо:

– Не шевелись!

Санек чувствовал, как внутри у него все тает и оплывает, как свечка.

Лиля быстрым движением коснулась губ. И вдруг – совершенно не вовремя – заговорила.

– Уй-ю-ю-ю-юй! – пропищала она тоненьким девчоночьим голоском.

Санек только разомкнул и снова сомкнул губы со шлепающим звуком.

– Летом!

Он почувствовал, как она гладит его волосы.

– Да, летом, а ты и не знал! Мы играли с ребятами в бутылочку. И, знаешь, заигрались, наверное. Они стали хаметь, лезть к нам по-серьезному. А сами – такие противные, все из себя гадкие, приставучие… Санек, ты даже не представляешь! Я едва не заплакала! И тогда вдруг подумала: вот был бы здесь Сашка Сазонов, как бы я хотела его обнять изо всех сил и поцеловать!.

– Не-а. – Санек отрицательно покрутил головой, но Лиля схватила его волосы в горсть и больно дернула. И снова на ухо:

– Не шевелись и не говори ничего.

Санек послушно замер, как деревянная кукла.

– Молодец. Так и стой. А я тебя сейчас поцелую.

Руки Лили соскользнули с его плеч, вниз по Саниным рукам. Ее ладошки накрыли его пальцы, намертво вросшие в край подоконника. Теперь она была еще ближе. Санек чувствовал все ее длинное горячее тело. Она поцеловала его в нос.

– Раз.

Поцеловала в щеку.

– Два.

Проскользив губами по лицу, поцеловала в другую щеку.

– Три.

Губы ее сползли вниз. Лиля поцеловала его в шею и выговорила, казалось, издалека, откуда-то снизу:

– Четыре.

И вдруг влажные мягкие губы ее легли наискосок на крепко сжатые, одеревеневшие губы Санька. Тесно приникли, раздвинулись. Высунулся остренький кончик языка, ткнулся меж его губами, словно обжигающий язычок пламени. Прежде чем Санек сообразил раздвинуть губы, она уже оторвалась от него.

– Пять. Отомри.

Только теперь он оторвал наконец руки от подоконника. Обхватил Лилю и сжал в объятиях так, что сам испугался – как бы у нее кости не захрустели.