Тайна

Он ломанулся через овраг, мои собаки почти уже схватили его, но он все-таки ушел… А чего это вы скисли? Чего жметесь? – он грозно прикрикнул на своих собак, потом присмотрелся к ним и удивленно добавил: – Да что это такое с вами? Чего вы боитесь?

Пантелей был заядлым охотником и держал у себя дома целую стаю собак. Собаки эти были злые, брехливые и полудикие… Может, они были такими от голода – Пантелей недокармливал их, считая, что они должны добывать себе пропитание сами… Теперь он не узнавал своих свирепых питомцев.

– Вы так ругались, что мы подумали, что там много людей, – продолжал тараторить Вася. Старик хмуро взглянул на него, кивнул, потом подошел к Оле.

– Ольга, ну чего ты? Жалеешь его, что ли? Брось ты это… Мясо – оно мясо и есть, – он с сочувствием положил руку на плечо девочки, взгляд его слегка потеплел.

Она ничего не ответила, полностью погруженная в себя, как будто пребывала в каком-то сне. Она опять встала на колени, склонилась над лосенком и исступленно гладила его. Лосенок лежал неподвижно.

Но вдруг как будто волна прошла по телу животного. Лосенок вздрогнул, с трудом пошевелился, а потом внезапно вскочил и стремительно бросился прочь.

Вася охнул. Собаки завизжали и запрыгали, но не бросились вдогонку. Старик оторопело сморгнул и даже протер глаза – зрение уже не то стало, подводит, и старуха все зудит – купи в городе очки, мол, пусть тебе доктор выпишет. А что ему эти очки? Он как-нибудь свой век и так доживет.

Но сейчас Пантелей впервые пожалел о своем упрямстве: потом он так и не смог точно объяснить, что же случилось. Все в деревне, конечно, посмеивались, мол, дед Пантелей совсем глазами плох стал. Да только видел он, уверен был, видел все, о чем говорил, так же четко, как свои ладони. И то, что он видел там, на поляне, еще долго стояло перед его глазами. А видел он рану на боку животного, подстреленного опытной, недрогнувшей рукой. Это была смертельная рана, из нее хлестала кровь.

Пантелей как завороженный смотрел на место, где недавно лежал лосенок.

– Погоди, погоди, да что же это? – пробормотал он наконец, растерянно переводя взгляд с травы, на которой остались следы крови, на девочку и ее брата. – Да он же раненый был, помереть должон был.