Тайна

 – Что с тобой?

– Уходи! Уходи! – Она как в беспамятстве вскидывала руку, указывая на дверь.

– Я тебя, Анна, не понимаю, – сухо ответил он, – я тебе дело говорю. Не хочешь делать аборт – не надо! Только и меня тут тогда не увидишь.

– Ну и убирайся, подонок! – прорычала она.

– Прекрасно, не задержусь. Я как раз подумывал к жене вернуться.

– Ах, у тебя и жена, оказывается, есть, сволочь? А говорил, не женат.

– Так мы разошлись. А тут она назад позвала, – ухмыляясь, пояснил Виктор. – Счастливо оставаться!

В тот же вечер он собрал свои вещи и уехал, оставив сожительницу в крайне смятенном состоянии духа.

Анна не находила себе места и даже решила проведать детей. Все же сердце у нее не каменное, свои кровиночки, просто не заладилось у них. Пора и опомниться…

Оля была дома одна и готовила нехитрый обед – суп да оладьи. Увидев на пороге мать, она как будто ничуть не удивилась.

– Смотрю, ожидала меня, – неловко усмехнулась Анна, застыв на пороге, и тут же поправилась, сменила тон, глухо и виновато проговорила: – Ты меня прости, доченька, за все.

– А я и не сержусь вовсе, забыла уже давно, – улыбнулась дочь, – что не проходишь? Садись, в ногах правды нет.

Анна неуверенно прошла в горницу.

– А где Ваня? – спросила она, помолчав.

– Да на работе, в колхозе. Он больше не пьет, – чуть хвастливо сообщила Оля.

– Знаю, знаю… Люди говорили, он вроде как переродился. Видно, хорошо ему без меня, – горько сказала Анна.

Оля ничего не ответила. Мать задумчиво потеребила бахрому скатерти, потом кивнула на нее.

– Новая? Тут отродясь такого не было.

– А это мы завели… У нас теперь тут много чего появилось, – приветливо ответила Оля, исподтишка наблюдая за матерью. Та мялась, хотела сказать что-то важное, но никак не решалась. Наконец, она поднялась и направилась к двери.

– Постой, – кинулась за ней дочь, – куда ты?

– Как думаешь, простит меня Ваня? – собравшись с духом, спросила Анна. – Верно, простит, он добрый… Как было бы славно! Помирились бы мы, да жили б все вместе… Ведь может быть такое? – она с надеждой взглянула на девочку.

– Про счастье ничего не скажу, но долго нам с батей жить не придется, – тяжело вздыхая, сказала девочка, отходя к столу.

– А что ж так? – изумилась мать.