Тайна

Жрать захотят – вернутся, – презрительно изрек Виктор, тоже вышедший во двор и потиравший укушенный палец. – Что ты с ними цацкаешься, не пойму? До старости будешь пеленки им стирать? – и добавил, помолчав: – Ну, теперь пусть только явятся, я им задам. Чувствительно, тварь, укусила.

Оля, прижавшаяся к ограде и державшая брата, главную свою ценность, за руку так крепко, что ему даже стало больно, услышала эти слова, несмотря на то что стояли они далеко – слух у нее был отменный.

– Ни за что! – всхлипывая, крикнула она.

 – Мы к отцу жить пойдем, а сюда никогда не вернемся. Никогда, слышите? Живи, мамка, с ним сама, а мы не будем.

Анна только покачала головой, и довольный Виктор увлек ее в дом, тщательно запер дверь на все засовы и в довершение еще на огромный крюк.

На душе женщины было неспокойно. Смутная тревога мучила ее. Но в конце концов она решила, что у нее есть Виктор, а скоро будет еще один ребенок. А эти, даже если и исполнят угрозу и убегут из дома, не пропадут, им и с отцом будет неплохо.

Она совсем растерялась под натиском всех этих событий.

Затмение нашло, как говорили в их деревне.

Предупреждение

Деревня, где теперь жил их отец, была верстах в пяти. Отец ушел к своей матери, слывшей в округе колдуньей. Несмотря на столь зловещее прозвище, бабушку Марфу все знали и любили. Она всегда рада была помочь любому. У кого ребенок захворал, у кого корова пропала, кому любимый человек давно писем не шлет – все шли к бабушке Марфе. У нее по стенам висели пучки целебных трав и кореньев, которые она собирала – каждую травку, каждый корешок в свое время, иную так и при полной луне, да еще шепча при этом свою особую молитву.

Иначе снадобье не будет иметь силы.

Для каждого приходящего у бабушки находилось какое-либо лекарство или слово утешения. Иной раз просто поговорит с человеком, и он уходит от нее успокоенный, просветленный. Умела она отыскивать и пропавшую домашнюю скотину. Сосредоточится, задумается, а потом советуют, в каком урочище, на каком лугу, в какой роще искать заблудившуюся корову или лошадь.

Чаще всего там и находили. За свои труды бабушка ничего не брала. «Дело божеское, за что ж тут брать?» – обычно говорила она. Ей все же оставляли украдкой десяток яиц или банку сметаны. От этого она не отказывалась, но если приношенье по ее понятиям было очень уж роскошным или дорогим, то обязательно возвращала его дарителю. Оля многому научилась у нее. Ей только не нравилось, когда бабушку называли колдуньей.