Шаль

Дежурная чуть неприязненно взглянула на нее из своей стеклянной будки. Степанков сошел с эскалатора, слегка приобнял девушку, с наслаждением погрузился в окружавшее ее облако ароматов. Теперь ему нравились ее сладковатые духи.

– Куда пойдем, Вольдемар? – промурлыкала она.

– Сейчас гулять, а потом, на вечер, я приготовил тебе сюрприз.

– Я люблю сюрпризы, – засмеялась девушка, и ее звонкий смех разнесся под сводами метро серебристым колокольчиком.

Сегодня важный день. Он так долго ждал, одновременно хотел и боялся познакомить двух таких близких ему людей.

– А как же такая девушка в Горный институт угодила? – весело спросил Миша. Они стояли в его мастерской и рассматривали последние работы.

– У меня родители из Тюмени, вот и отправили учиться, чтобы династию продолжала, – засмеялась девушка. – А вы здорово рисуете.

– Пишете, – поправил Ларису Степанков, – надо говорить: «пишете»…

– Ха-ха, – пробасил Миша, – ладно, не придирайся, пусть говорит, как хочет. – Он повернулся к Ларисе. – Давай на «ты»?

Со временем он приобрел необычную манеру говорить: громко и как-то пафосно. Степанкову впервые стал почему-то немного неприятен его слишком наигранный смех, безапелляционный тон. Так он общается со своими богемными приятелями, что ли?

– Зря ты себя там закопала. А не пробовала натурщицей поработать? Я думаю, у тебя получилось бы, такая фактура.

– Ну, я даже и не думала об этом… – жеманно ответила Лариса, с интересом рассматривая мастерскую.

Степанков тихо присвистнул. Между этими двумя явно что-то происходит. Миша-то не знает, что Лариса нравится Степанкову, он бы никогда не стал переходить другу дорогу. Да и сейчас бахвалится скорее по привычке, так уж у них в творческой среде принято. Увидел симпатичную девушку, интересное лицо и завел свою шарманку.

– Давайте перекусим? – предложил тем временем Миша.

И, не дожидаясь ответа, выдвинул стол на середину комнаты, выставил снедь, деликатесную в то время: копченую колбасу, шпроты, шампанское, вино – и пододвинул Ларисе стул, не замечая явной двусмысленности такой любезности. Степанков откупорил бутылку вина, разлил по бокалам и, взяв себе один, отошел к стене, где висели картины.