Порог

Вероятно, что-то внутри него помнило, с какой бережностью демоны, приходящие к нему в ночь его рождения, прикасались к нему…

Монстр с молотом внезапно раскололся пополам, словно кокосовый орех, и Бизанкур увидел, что отвратительная внешность была лишь оболочкой для совсем другого существа – идеально сложенной темнокудрой женщины. Она быстро облизнула полные губы язычком и хрипловато рассмеялась:

– Ты шокирован, мой юный девственник? Полно, тебе не к лицу. Фрустрация – удел таких, как этот твой приятель, что валяется здесь в столь плачевном виде.

Мы с тобой не такие, правда?

Юноша даже не понял, что она сказала, – в его словаре просто не было подобных слов, – он, не отрываясь, смотрел на ее грудь. А потом и думать стало некогда. Демоница приблизилась к нему и без лишних прелюдий преподала ему несколько уроков любви, искусной и изощренной, – прямо в окружении всех атрибутов, сопутствующих обряду, включая и несчастное убиенное дитя.

– Ведь это у тебя впервые, правда? – заметила она, вставая и потягиваясь.

Тот кивнул, едва в силах отдышаться.

– Этот твой дар – некрещеный малютка – был особенно лакомым, – подмигнула она. – И поэтому я тоже угостила тебя вкусненьким.

Затем прошлась по каменному полу кельи безупречными ступнями:

– Запомни навсегда, дружочек, – сказала она, в то время как он, ошеломленный происходящим, в сладкой истоме лежал на соломенном тюфяке. – Не стоит стесняться своих желаний.

Их нужно просто удовлетворять. Смотри, как это делается.

И она, танцуя, подошла к распростертому на смертном ложе Фернану Пико.

– Он же болен! – в ужасе воскликнул Жан-Жак. – Более того, он уже мертв!

– Да-а?! – притворно удивилась демоница и хрипло рассмеялась: – А вот мы сейчас проверим…

Она без стеснения провела рукой вдоль паха скончавшегося юноши, и Бизанкур, к немалому изумлению и страху своему, увидел, что плоть того восстала. Далее демоница сдернула с Фернана одежду, обнажив покрытое ранками и язвами тело, и под ее руками оно вдруг начало на глазах очищаться и светлеть.

После и вовсе началась вакханалия, которую можно было бы назвать и труположеством, если бы Фернан под неистовыми скачками на нем Бельфегора в женском облике не застонал и не пошевелился. Уже через несколько секунд стоны его приобрели совсем другой характер.

– Эй, – смеясь, позвала демоница Бизанкура. – Иди сюда, малыш.