Порог

– А кто первый на евреев наехал? – резонно возразил ему Жан-Жак. – Груши он сушеные украл, подумаешь. Был бы я злым, давно бы рассказал все о твоих делишках.

– А вот интересно, – сощурился Фернан. – Разве ты сам не взял ни одной монетки? Неужто тебе не хочется?

– Нет, – равнодушно отвечал Жан-Жак. – На что они мне. Живу я не бедно, как и ты, впрочем. За обучение мое, как и за твое, кстати, платит его святейшество. Нас лечит лучший во всей стране лекарь. Чего мне еще хотеть? А если вздумается мне странствовать, я сомневаюсь, что у меня будут препятствия.

– Да, конечно, ты у папы любимчик… – плаксиво протянул Фернан. – И всякая прихоть твоя будет тебе сразу на блюдечке.

– Да что ты разнылся, лучше бы на учение так налегал, как на нытье! – фыркнул Бизанкур. – Или иди вон, прибери то добро, да пойдем, не стой столбом.

Монахи сновали с небольшими тележками между двором и дверьми, сноровисто утаскивая дары прихожан. Внимание Жан-Жака привлекла груда тканей, сверху которой лежали книги в кожаных переплетах.

Он внимательно рассматривал переплеты и бережно складывал книги обратно – таблицы короля Кастильского, труды Аврелия Виктора, – он их уже читал, а информацию всегда схватывал быстро.

На глаза ему попалась некая продолговатая металлическая трубочка, по бокам украшенная кистями. Присмотревшись, Бизанкур понял, что один конец можно отвинтить, хотя скреплен он был красной сургучной печатью.

– Не яд ли там спрятан? – в сомнениях пробормотал молодой человек.

Спустя мгновение он понял, что для яда вместилище великовато, и, легко сломав сургуч и открутив головку трубочки, потряс ею.

В ладонь ему выпал аккуратно свернутый свиток.

– Ого, – тихо присвистнул Жан-Жак, развернув свиток и мельком пробежав по тексту взглядом.

Коротко оглянувшись по сторонам, он быстро вернул манускрипт в футляр, завинтил и спрятал находку в рукав —

его всегда интересовали старинные рукописи, которых было немало в папской библиотеке. Он собирался рассмотреть его позже, на досуге.

Жан-Жак заметил, как Фернан рванулся к горке подношений – она состояла из отрезов шелка и бархата, кувшинов с тонкими и длинными горлышками, видимо, персидской работы.

Но не это привлекло его внимание; он заметил еще и небольшой кошель из крашеной красной кожи, украшенный золотым витым шнурком. Кошель смотрелся дорого, да и бока его приятно круглились. Жадная лапка Фернана нацелилась именно на этот кошелек, взяла его и поспешно затолкала за пазуху, в потайной карман.