Натурщица

Пошла к врачу и смотрела на него, ожидая чуда.

Но чуда не произошло, это была просто задержка.

– А отчего это могло произойти?

Врач пожала плечами:

– Вы могли простыть. Перенервничать… Да мало ли.

«Значит, простыла, – обреченно думала она, шагая по промерзшему тротуару. – Или перенервничала…»

Сима, конечно, никогда бы сама не завела этот разговор. «Помогла» случайность. На столе в квартире Валентина она в один из дней увидела свежераспечатанную пачку фотографий. Цифровое фото развивалось вовсю, но некоторые все еще любили такую «архаику», как печать фото на бумаге.

А на фотографиях были он сам, какая-то полненькая молодая женщина и ребенок – девочка, на вид лет около трех. Именно столько, сколько встречались Сима с Валентином. Тут было не «отмазаться» – мол, сестра. Да, у Валентина была сестра, но с сестрами не целуются ТАК, как это было запечатлено на фото.

Сима, мертвея, перебирала снимки. Счастливая семья с ребенком. В парке. Дома. Обстановка незнакомая. Ее квартира? Видимо да. Снимки свежие. На конверте вчерашняя дата. Вчера они с Симой не встречались. Да они полнедели встречались, полнедели – нет. Вот тебе и гостевой брак.

Все выяснилось довольно банально и просто, Валентин даже отпираться не стал, когда вышел из душа, весь еще в капельках, и увидел, как смотрит на него Сима. Молча. Глаза на пол-лица. Побледневшая. Пришлось понуро объясниться.

Женат он официально не был, но давно и прочно был в довольно серьезных отношениях. Увы, так часто бывает, что именно женщины считают подобные отношения серьезными, а на деле… Валентин сдался, когда в его первоначальной паре появился ребенок. Для молодых отцов, особенно эгоистичных, дети настолько сильный стресс, что семьи рушатся в самом начале. Семьи, как таковой, у Валентина с этой пухленькой женщиной не было, но были внутренние обязательства. Ребенка он бросить не мог.

Она встала и молча пошла к двери. Потом вернулась, так же молча выложила из сумочки ключи, положила их на стопку фотографий и снова повернула к выходу.

– Постой, – было бросился за ней Валентин. – Зачем ты все так обрываешь, так же нельзя…

– А так, как ты, можно? – она обернулась, секунду посмотрела на него, застывшего побитой собачонкой посреди комнаты, и продолжила свой путь.

Вот и все.