Натурщица

Воображение быстро нарисовало Симе картину – как она сама, в обтягивающем латексе алого цвета, в прыжке с разворотом выбивает сопернице зубы высоким и острым каблуком, и те вместе с фонтаном крови веером разлетаются вокруг них.

Вот как в таком состоянии наводить красоту?! Спохватившись, что чуть не отхватила клиентке ухо, Сима собрала остатки воли в кулак и, через силу улыбаясь, достригла уборщицу. А потом позвонила клиентке, которая должна была приехать через полтора часа на окрашивание, и, извиняясь, сослалась на очень плохое самочувствие.

Конечно, она теряла в деньгах, но какая уж тут сегодня работа?!

По всем законам жизненной логики у этой истории должен быть финал. И он, разумеется, настал – в лучших, а точнее, в худших традициях.

– Светка беременна, – выпалил Сергей неизвестно с чего победным тоном. – От меня! Так что у меня-то, как видишь, все в порядке.

– Вижу, – сухо сказала Сима, удержавшись от ехидного: «Вас поздравить?»

Больше ни слова не говоря, она взяла свою старую сумку с заветным конвертом и вышла из дома.

Глава 2

«В Москву! В Москву…»

– Мама, я развожусь с ним, – горько сказала Сима маме и, не выдержав, разрыдалась, уткнувшись в родное плечо.

– Девочка моя, – гладила ее мать. – Да давно пора было. Видела я, что тебе с ним несладко. А что я сделать-то могла? Бессловесная ты у меня…

– Мам, а что слова, – всхлипывала Сима. – Все одно к одному. Не любит он меня! Да и я его, наверное. Я вообще не знаю, что такое любовь!

– Любовь-то – она всякая, – растерялась мать.

 – Лишь бы лад был.

– Мам, ну это опять только слова!

И она рассказала матери все, о чем молчала раньше.

– Восемь лет прожили, и вон оно как, – растерялась мать. – У вас лада, получается, и не было… Если он в самом начале есть, то он никуда и не девается потом.

– Но поначалу-то все было хорошо! – плакала Сима.

– Так это по молодости, – вздыхала Екатерина Сергеевна. – А потом взрослеют, притираются друг к другу.

А если вот такая грызня начинается да столько лет продолжается без просвету, то прекращать все надо. Даже если он и рук не распускает, как твой отец. Сколько уж ты мучаешься, а? Кому это надо? Я в свое время с отцом твоим так уж намучилась, что мне за радость просто покой. Может, покой – любовь-то и есть.

– Мам, да какой тут покой! – воскликнула Сима, у которой слезы лились, не переставая. – У меня на работе руки дрожать стали.