Маскарад на семь персон

Поскольку народу много, а обстоятельства могут быть разные, Новый год «по-кавоянски» превращался в некий семейно-застольный марафон, начинавшийся во второй половине декабря и завершавшийся где-нибудь к старому Новому году.

Нет, Карен любил свою родню – правда-правда, особенно старшее поколение – и застолья любил, и чувствовать себя «одним из Кавоянов» ему очень нравилось.

Но утомительно, что ни говори. Обед у дяди Генриха, ужин у бабушки Гаяне, обед у тети Сусанны, ужин у… Бесконечные объятья, слезы, смех, понятные только «своим» шуточки, восторги в духе «как подросла малышка Ева» и тому подобные радости семейных встреч.

Впрочем, «радости» случались разные.

Несколько лет назад одна из его двоюродных сестер – Ниночка, кажется, – родила прямо во время новогоднего обеда. Охнула вдруг, вскрикнула коротко, побелела, как устилавшая стол праздничная скатерть тети Сусанны, и начала заваливаться на своего вмиг растерявшегося мужа. Но бабушка Марина, с одного взгляда оценив ситуацию, моментально взяла ее в свои маленькие сухие ручки, деловито отдавая короткие команды – прямо как полководец на поле битвы.

Ниночку отнесли в спальню, дядя Назар, вытаскивая из потертого саквояжа перчатки, бурчал под нос «я все-таки гастрохирург, а не акушер, «Скорую» надо было еще часа три назад вызвать, когда за стол садились, а она охать стала», – и через час все уже обнимались под тост «за здоровье новорожденного».

Явившаяся наконец-то бригада «Скорой» застала идиллическую картину: побледневшая Ниночка возлежала на широком угловом диване – перенести ее после «исполнения женского долга» обратно в столовую распорядилась все та же бабушка Марина, – прижимала к себе круглый белый сверток и принимала поздравления.

«Бригадир» сперва хмурился и недовольно качал головой, бормоча что-то о «чертовых родах на дому», но, осмотрев роженицу и младенца, просветлел, похвалил бабушку за расторопность и сообразительность, пожал руку дяде Назару: «Спасибо, коллега!» – и отбыл, пожелав всем здоровья, удач в Новом году и «больше так не делать».

В этот раз марафон семейной любви обошелся, к счастью, без медицинских осложнений. Но Карен все равно устал. И Алле, звавшей его на встречу бывших одногруппников, сперва заявил, что поучаствовать, ах как жаль, никак не сможет. Но потом подумал: да ладно, обедом больше, обедом меньше, раз уж назначили встречу на такое неудобное время, не переносить же из-за него одного.