Маленькие люди

Тем более это вино того стоит, поверьте мне.

Вино и правда того стоило. Мягкое, почти без вкуса алкоголя, зато с легкой земляничной терпкостью, оно было словно волшебным образом перенесено сюда с солнечных равнин Гаскони или Прованса.

– Не поверите, это наше местное вино, – развеял иллюзию Барт, нарезая широкими ломтями белый козий сыр и розовую, с мраморными прожилками, ветчину. – Все это натуральное, с фермы моего племянника Микаэля. У парня настоящий талант к сельскому хозяйству, как и у его покойного папы, моего брата.

Сам я хозяйствовать на земле не умею, вот и подался в полицию.

Сыр, ветчина и ржаной хлеб были под стать выпитому вину.

– Так вы к нам надолго? – спросил Барт, жуя.

Я вздохнул: похоже, мне часто придется отвечать на этот вопрос:

– Еще не решил, но думаю, что надолго.

– И от чего это зависит?

– От многих вещей. На самом деле я ищу место, где можно в покое пожить пару-тройку лет.

– Достал большой мир? – лукаво подмигнул Барт. – Ну да, там к нам, мелким, не шибко хорошо относятся, хоть и постоянно твердят, что это, мол, совсем не так.

Чертовы лицемеры!.. Я вот здесь всю жизнь свою прожил и не жалею. Но многие уезжали, а все равно потом возвращались. А вы там с самого детства жили…

Я не стал ему рассказывать, что, в общем-то, с детства я был вполне нормальным. Мне уже поднадоела эта история.

– Все-таки это очень странно, – повел я рукой. – Целый город маленьких людей. Как такое может быть?

– Штайнер, это который архитектор, говорил, что это из-за проклятия лепреконов, – наклонившись ко мне и округлив глаза, сказал Барт.

 – Если это так, у Кохэгенов с Харконенами на это проклятье крепкий иммунитет, они в этих краях жили еще до того, как здесь цирк обосновался. И как были дылды, так дылдами и остались. Все очень просто – население городка наполовину потомки цирковых артистов. Старик Кэрриган сам был мелким и труппу собрал из таких же. Он тоже был с приветом, я вам скажу…

Он поднял бокал, предлагая выпить. Мы выпили, и я почувствовал, что мне, пожалуй, хватит.

– А потом, во Вторую мировую к нам много прибыло карликов с континента. Гитлер их считал выродками, не достойными жить. Немало нашего брата обратили в дым в фашистских крематориях.

Он с аппетитом откусил от бутерброда, и я последовал его примеру.

– Был у Эйхмана помощник, некий Макс, фамилию вот запамятовал. Такой же махровый фашист, как и другие. Его после войны пришили во Франции, не то свои, не то из узников кто опознал.