Капкан супружеской свободы

 – Могу представить себе, как тут все зарастет пылью и как неуютно тебе окажется ждать нашего приезда…

– Да ну, мам, – возражала дочь, с преувеличенной плотоядностью выбиравшая на широком овальном блюде самый золотистый пончик, – что он, маленький, что ли? И потом, ты же знаешь, отец все равно не заметит, убрано здесь или нет, – он же дневать и ночевать будет в своем театре.

Конец тирады она произносила уже с плотно набитым ртом и, разумеется, поперхнулась. Отец с матерью одновременно легонько вскрикнули и принялись наперебой хлопать Наталью по худенькой спине, пока, смеясь и отмахиваясь от них, та наконец не перестала кашлять и не вытерла выступившие на глазах слезы.

– Ну вот, – заявила она, глядя на родителей с нарочитым укором. – Довели маленькую до погибели своими пончиками!

– Маленькая! – шутливо замахнулась на нее Ксения. – Аспирантка, спортсменка, просто красавица… Пора стать посерьезней, милая! Тебе бы уже замужем быть и самой детей пончиками кормить, а ты все моими объедаешься…

– Папа! – торжественно воззвала Наталья к его защите.

 – Помоги. Мама хочет спихнуть меня замуж, ей надоело меня кормить.

Алексей что-то ответил ей привычно-ироническое, почти не вдумываясь в смысл собственных слов, и продолжал потом смотреть на своих женщин странным, отвлеченным взглядом человека, мысли которого бесконечно далеки отсюда. Он не вслушивался в их традиционно легкие пикировки, в которых звучали какие-то «Петя» и «Вася» – вероятно, очередные безнадежные поклонники Татки, которая училась в аспирантуре того факультета, где преподавала Ксения, полностью разделяла безумную страсть матери к ее оригинальным эскападам и совершенно не собиралась, что называется, «устраивать свою личную жизнь».

Он даже и не пытался разобраться в хитросплетениях кафедральных дел, на которые вдруг перескочил разговор увлекшихся женщин, в незнакомых именах и названиях, которыми пестрела беседа. Он просто сидел и смотрел на них – таких родных, таких единственных, таких прекрасных…

И именно в это мгновение Ксения остановилась на полуслове, положила свою руку на его ладонь, забытую на столе, и тихо спросила:

– Тебе хорошо сейчас?

Алексей вздрогнул от неожиданности, искренне кивнул, и тут же искусительница-память напомнила ему, как совсем недавно другая женщина, в другой квартире так же положила руку ему на плечо и другим тоном – не мирно-обыденным, как у Ксении, а расслабленным и интимно-счастливым – задала тот же самый вопрос: «Тебе хорошо сейчас?.

.