Испытание страхом

 – Ежу понятно, что, сидя на полу, уехать можно только с помощью веществ.

– Фичей клянусь, никаких наркотиков, – побожилась Королева. – Это магия, друг мой.

– Ага, колдуй, баба, колдуй, дед, – фыркнул я. – Ладно, развлекайся. Я-то чем могу помочь? Сразу скажу, дурь принимать не буду, несмотря на все твои клятвы.

– Смелый ты, как кролик в саванне, – в тон мне фыркнула Куинни. – Не раскисай, я тебя с собой не возьму. Мне нужен кто-то, скажем так, в этой реальности.

– Зачем? – спросил я.

– Я направляюсь туда, куда уходят все люди, рано или поздно, – ответила она. – С одной разницей – они оттуда не возвращаются, а я собираюсь вернуться. Ты будешь следить за моим пульсом. Когда его не станет…

– Che cazza, ты в своем уме? – спросил я. – Когда у тебя не станет пульса, ты ж умрешь!

– Догадался, молодец, – кивнула Куинни. – Именно что. Так вот, когда я коней двину, засекай время. Ровно через пять минут уколешь мне в сердце вот этим, – она указала на инъектор, сиротливо приютившийся среди плошек с вонючей потусторонней дрянью.

Cazzarolla, а ведь мне действительно стало страшно! Вот в бою страшно не было, в этой африканской bucca di culo тоже, а сейчас – словно чья-то холодная рука сжала горло…

– Я-то не боюсь, – сказал я, – но, прости, по-моему, ты дура.

– Может быть, – неожиданно согласилась Куинни.

– Я тебе дам «сама»! Тоже мне… когда начинаем?

– Мне надо пару минут на подготовку, – она огляделась. – Поможешь мне? Э, чего это с тобой?

Я и правда малость прифигел, да и было от чего – обращаясь ко мне, Куинни проворно раздевалась, и вскоре стояла передо мной, одетая исключительно в воздух. Cazzatta, ce bella ficca, а фигурка-то у нее ничего… ничего себе, вау…

– В смысле, поможешь? – спросил я, стараясь не показывать офигения, но, должно быть, у меня получалось паршиво.

– Видишь плошку? – она указала на довольно большую тарелку с каким-то merde. От тарелки воняло гнилой рыбой. – Можешь меня намазать? А я пока волосами займусь.

Охренеть – не встать. Я запустил руку в плошку, взял горсть этой дряни и положил ей на плечо, после чего стал растирать.