Искупление

Так, наверное, мог бы сказать благополучный ребенок, воспитанный в семье законопослушных граждан и с детства приученный к мысли, что добрые дяди милиционеры бдительно охраняют его покой и безопасность – но никак не беспризорница, для которой стражи порядка обычно представляют реальную угрозу. Однако Станиславу в тот момент было совершенно не до подобных тонкостей. И потому он торопливо проговорил:

– Нет-нет! Ни в коем случае!.. Никакой полиции…

– Тогда тебе нужно к врачу, – предложила маленькая собеседница.

Но Стас отверг и эту идею.

– Я не могу, – он помотал головой. – Меня ищут… Мне надо спрятаться…

И замолчал на полуслове. В самом деле, не рассказывать же этой пигалице об ОМОНе и киллере… В том, что человек, стрелявший в него на Тверской, был профессиональным убийцей, которому его, Стаса, специально заказали, он уже не сомневался.

Некоторое время девочка молча смотрела на него. И если бы в этот момент рядом нашелся какой-нибудь досужий наблюдатель, которому пришла бы охота приглядеться к выражению лица маленькой бездомной, то он сразу понял бы, что в ней борются два мотива – стремление помочь попавшему в беду человеку и нежелание ввязываться в непонятную ей и, возможно, опасную историю.

Уж старый вяз, например, точно бы это понял. Но ему не было видно, что происходит внутри дома.

Стас тем временем все-таки сумел подняться на ноги. Вертикальное положение далось ему с трудом, его шатало, и стоять удавалось лишь благодаря остаткам дверного косяка, в который он вцепился здоровой рукой.

– Мне надо идти… – проговорил Стас. И остался на месте.

– А есть куда? – хмуро поинтересовалась девочка.

– Что?..

– Я спрашиваю, тебе есть куда пойти? Где спрятаться?

– Не знаю, – честно отвечал он. – Наверное, нет…

Она еще немного помолчала, затем, приняв решение, тряхнула головой, увенчанной серией безобразных шапочек.

– Ладно. Идем со мной.

– Куда? – не понял он.

– В дом, разумеется. Там тебя вряд ли найдут…

На тот момент Стасу было уже почти все равно, куда идти.

Ему хотелось только одного – упасть куда-нибудь и лежать без движения в каком-нибудь темном углу, где никто бы его не трогал. И потому он послушно поплелся вслед за девочкой, даже не особенно задумываясь над тем, куда, собственно, и зачем идет. Хуже все равно уже не будет… Вернее, поплелся – это слишком громко сказано. Начал он с того, что буквально пополз вдоль стены, держась за нее и еле передвигая ноги.