Дочки-матери, или Каникулы в Атяшево

Я упирался, но он и слушать ничего не стал, чуть ли не силком меня вытащил. Привез к себе на родину, а он почти что твой земляк – из Алатыря. Переночевали мы у него, а утром встали пораньше и задолго до рассвета отправились к этим самым курганам. Я сначала не знал, что это за место, а он и не сказал мне ничего. Только потом, когда возвращались, уже объяснил, что к чему. Рассказал, что там… Впрочем, что я тебе-то это говорю, ты сама оттуда, сама все знаешь.

Ирина неопределенно пожала плечами. У нее имелось свое мнение на этот счет, но она не считала нужным сейчас его высказывать.

– И там… – Борис Владимирович замолчал ненадолго. – Даже не знаю, как тебе это объяснить… Там на меня точно озарение какое-то снизошло. Будто глаза открылись. Вроде место-то само – ничего необычного: холм посреди поля над речкой. А вот поднялся я на тот холм, огляделся вокруг – солнце встает, красота такая, хоть картину пиши! И чувствую – что-то поменялось во мне, тоска слетела, как корка со старой раны. Вдруг подумалось: а разве хотела бы Леля, чтобы я так убивался по ней? Легче ей от этого? Да наоборот! Она была бы только рада, если б я снова зажил полноценной жизнью, опять начал бы работать, заботиться о семье… Странно, но до курганов мне это даже в голову как-то не приходило…

– Когда тебе плохо, забываешь обо всем, – задумчиво проговорила Ирина.

– А когда тебе хорошо – тем более, – усмехнулся Чигринский. – Мы вообще стали какими-то удивительно нечуткими. И безэмоциональными. Пробудить в нас чувства могут только трагедия, катастрофа – и то не всегда.

– Нам просто некогда это заметить, – поддержала мысль Ирина.

– Так-то оно так, однако…

В сумочке у Ирины тренькнул телефон – напоминание, что пора возвращаться к работе. Ира смутилась:

– Извините, что прерываю на полуслове, но…

– Да что ты, конечно! Мне и самому давно пора идти. – Борис Владимирович поднял руку, подзывая официантку. – Счастливо тебе, Иришка.

Ира машинально кивнула и поспешила к двери, на ходу нащупывая в сумочке сигареты.

* * *

Освободилась Ирина неожиданно рано, еще не было и десяти. Зимой в это время уже давно тьма кромешная, но сейчас, в конце июня, в период самых длинных дней, было еще светло, и Ира тут же потянулась за планшетом, чтобы посмотреть в ежедневнике, не успеет ли она сегодня сделать что-нибудь из длинного списка дел.