Банкротство мнимых ценностей

Ваня навсегда остался в беззаботном детстве, где дружба до гроба, радость на всех, веселье до колик. Эта мысль поразила до глубины души.

«Зачем жить? – думал Крутилин. – Чтобы зарабатывать, тратить, разочаровываться в друзьях, в любимых? А потом умереть? И зачем все это и кому это надо? Как невыносимо на душе… И с этим теперь жить?..» Мысли становились тяжелыми. Надо было что-то делать, и решение созрело.

Он поднялся и тяжелой неровной походкой направился к дороге. «Только бы повезло, только бы повезло», – приговаривал он про себя.

Машин на бульваре в это время было уже не слишком много, сбавлять ход при виде голосующего Лохнесса они не спешили. А те водители, которые все же останавливались, услышав, куда ехать, отрицательно качали головами и жали на газ. Даже «гости столицы» с Кавказа или Средней Азии, обычно готовые везти куда угодно, лишь бы хорошо заплатили и показали дорогу.

Когда рядом тормознул старый «Додж» с кузовом «универсал», Евгений уже успел порядком замерзнуть.

– Куда?! Ночь на улице, какое за город!

Но Крутилин вцепился в него мертвой хваткой:

– Я тебе заплачу. Много. Очень много, – он стал вытаскивать из бумажника деньги.

Водитель посмотрел на него, на деньги, снова на него.

– Ладно, черт с тобой, садись.

– Мы туда за час доедем, я ручаюсь, – Крутилин не верил своей удаче. – Я тебя не обижу.

– За час не доедем, а за полтора доберемся, – пробасил бородатый. – Я те места знаю. Только, чур, деньги вперед. Бумажник, так и быть, себе оставь, а деньги я возьму.

Крутилин вынул все имеющиеся купюры:

– Держи.

Бородатый дал по газам.

Теплое нутро автомобиля обволокло Лохнесса, и он, привалившись виском к двери, мерно покачивался ей в такт.

– Музыку включить? – спросил бородатый.

Евгений не ответил.

* * *

В начале августа 1995 года Лохнесс с двумя приятелями махнул отдыхать в Крым.

В тот день они поднялись на одну из красивейших крымских гор – Ай-Петри. Полюбовались открывавшимися сверху видами и, объевшись тяжелой восточной еды в ресторане на вершине, довольные и усталые, решили, что пора идти обратно.