Закон Дарвина

Вырыл нужной глубины яму, обложил дно полиэтиленом, застелил коробками. Банки тушенки заворачиваются в полиэтилен и укладываются в эту яму. Между ними и на них насыпается земля. Потом на пакеты с банками ложится кусок картона, так, чтобы их закрыть. Все это счастье опять засыпается землей, которая, в свою очередь, утрамбовывается. Это самый ценный харч – поэтому он помещен во второе дно.

На нехилый слой утрамбованной земли я снова положил еще одну картонку и положил туда водку. Вот на что спорю – любой, кто найдет это, дальше рыться не будет.

С первым тайником было закончено. Оставшуюся еду я распределил по углярке (зарыл в шлак) и сараю (закопал в мусор на чердаке), оставив у себя лишь самое необходимое.

После этого осталось лишь тщательно закрыть ворота и двери, положить рядом с кроватью воздушку с учебным автоматом и наконец-то лечь спать.

Из-за множества весьма насыщенных событий мне достаточно часто снился всякий психодел. Подростковый мозг, обладатель которого взвалил на него совсем не подростковые задачи, просто не мог иначе выместить всю полученную гамму эмоций.

Это, конечно, не сублимация и не либидо-мортидо, но что-то близкое. Вообще, мне всегда такое снится, сколько я себя помню. То паук с головой человека восклицает: «Человек – ты животное!» То какой-то старик сжигает непонятные картины. Каждому хоть раз снились такие сны – они очень противные. Ты сам толком не понимаешь, что в них такого, за исключением полного абсурда, конечно. Но проснувшись, еще долго невозможно отделаться от ощущения грязной кожи и каши в голове.

На этот раз мне снилась ни много ни мало – гигантская банка тушенки, граненый стакан и вилка. Хотя бы в тему.

На сны слишком много внимания никогда не обращал. Никогда не принадлежал к людям, которые ищут в них всякие предзнаменования и прочее. Искать в психоделических замутах крупицу истины – по-моему, это глупо.

Открыв глаза, я пару минут пялился в потолок и просто ни о чем не думал. От данного увлекательнейшего времяпрепровождения меня отвлекло легкое покашливание мамы и звук включающегося телевизора.

– Ярик, вставай. Кушать будешь? – Она выглядела хорошо. На удивление безмятежно. Взгляд моей мамы лучился лаской и… наверное, это можно назвать уважением. Восхищением.

– Только чай.

– Хорошо.

Я потянулся, поднялся с кровати и не спеша натянул легкие шорты.

Все бы ничего, но мое внимание привлекла странная заставка по телевизору – орел с белой головой и с лавровым венком вокруг него.