ОТРОКИ ДО ПОТОПА

– Ах, ты! – Серега выкинул вперед левый кулак и попал. То есть ринувшийся в очередную атаку Клепа сам на него напоролся, и получилось на удивление крепко. Нос забияки прямо-таки сплющился от удара, а у Сереги сразу заныла рука.

– Круто! – Дюша хохотнул, а Клепа, зажав разбитый нос, скрючился над полом. На темный от золы пол часто закапали бордовые капли, и Серега почувствовал, что его трясет от нерастраченного возбуждения. Можно было бы что-нибудь сказать – понахальнее да позлее, но нужды в этом не было.

Клепа, конечно, не рыдал, но по горестному его виду было ясно, что биться он больше не способен.

– Ништяк у тебя колотушка! – оценил Ваген. – Верняк, носарь Клепе сломал.

– Да не сломал, чего там! – Дюша хмыкнул. С толикой уважения глянув на Серегу, неожиданно поинтересовался:

– А правда ты с Крабом за одной партой сидел?

Кокер разболтал, – сразу догадался Серега. И даже в такую минуту поразился: вот трепло! И тут успел нахвастать. Вроде как знаменитый Краб не просто в их классе сидит, а еще и за партой одной с приятелем кентуется…

– Ну, было когда-то.

– Оно и видно, – Дюша криво улыбнулся, и даже Клепа, размазывая льющуюся из носа юшку, изобразил на лице удовлетворение. Типа, получить от кореша, что сидел за одной партой с самим Крабом, – совсем иной коленкор. Другой бы кто и не сумел, а сосед Краба – это нормально…

– Ну что? Кто следующий? – с вызовом спросил Серега. – Ты, может, Кокер?

– А чего я-то? Я с тобой и не бодался даже. Это вон Дональд хотел.

– Да с понтом я буду с ним махаться! – громко возмутился Дональд. – Я же вижу, нормальный пацан, было бы из-за чего спорить!

– Тогда давай костер зажигать! – скомандовал Дюша. – Сухан, открывай пиво!

Но пиво Серега пить не стал. Посидел немного, подышал вонючим дымом и все-таки слинял. Незаметно, почти по-английски, благо у всех теперь нашлось занятие, а после пива все еще и враз поглупели – стали говорливыми и невнимательными. Но главное, что Зинка его больше не удерживала…

Путь домой был не близкий, и Серега спешил, как мог.

Однако в одном месте все-таки задержался – на самом обычном шоссе, что убегало к горизонту, к целящимся в небо заводским трубам. Там же, между кирпичными дымными стволами, солнце готовилось ко сну, неспешно взбивало себе постель из алых перин, малиновых подушек и оранжевых пуховых одеял… Сочного рыжего цвета было столь много, что хватало на дома, деревья и пролегшую к солнечному ложу дорогу.