ОТРОКИ ДО ПОТОПА

 – При этом устанавливались на небесных исполинах самые примитивные двигатели – паровые, газовые, бензиновые, но все чрезвычайно маломощные. Бывало и так, что винты раскручивались руками и ногами.

– Это что, – типа, велика? – сипло поинтересовался Крабов Миша, мальчик, которого Мишей никто в школе не называл.

– Можно сказать, и так. Простейшая цепная передача и ворот с педалями, – учитель с энтузиазмом кивнул. – Конструкции были, конечно, крайне несовершенными – быстро теряли газ, не отличались маневренностью и плохо справлялись с ветром, но изобретатели продолжали соревноваться.

– Ух ты! – восхитились ребята.

– А франк у нас сегодня сколько? – Антон покосился на Серегу.

– Франков вообще не стало, – на еврики перешли.

– Ну, если бы евриков сто тысяч, вышло бы не хило…

– А спустя всего двенадцать лет в Европе стали создаваться воздушные дивизионы, – дрожащим от волнения голосом возвестил Федюня.

– Я че-то не понял, – возмутился Кокер. – Почему одни иностранцы-то? А россияне чего дирижабли не строили? Тоже небось могли Берлин с Лондоном пофигачить.

– В нашей стране проект цельнометаллического дирижабля длиной в двести десять метров представил Константин Эдуардович Циолковский. К сожалению, тогдашнее правительство посчитало нецелесообразным выделить деньги на постройку.

– Вот уроды!

– Потише, пожалуйста! – Федюня движением экстрасенса воздел руку.

– А че тише-то! – забазлал Васена. – Вечно так! Как воевать и припахиваться, все наши кирзачи, а как открытия какие или еще что, так дуля с маком. Берлин-то – не Жираф ваш брал.

– Ну, во-первых, не Жираф, а Жиффар…

– Какая, блин, разница! На нас ездят, а мы терпим. Нефть вон направо-налево разливаем. Прям пивнушка, блин!

– А тебе че, жалко? У нас, может, этого добра под завязку! – хмыкнул Кокер.

– Ослина, блин! Я про другое! – Васена молотнул себя по шее. – Хомут-то не надоело таскать? Все другим да другим!

– А ты не давай, – фыркнул Кокер. – Без тебя давалок хватает.

– Че ты сказал?

– Ты, с понтом, не слышал?

– Умней паровоза стал? Я тебе рельсы живо поправлю.

– Поправлял один заправляла! Потом на лекарства всю жизнь работал…

Федюня растерялся.

– Пожалуйста, тише! Ребята!..