Алкаш в борделе (сборник)

– Ты где… ходишь-то? Мы тебя уже час ждем! – воскликнул Дынин.

– А я что, в казарме, что ли? Я работал… – огрызнулся я.

– Помаду с лица вытри, работник! – прокомментировал Седой. – Куда ты дел Капитонову?

– Домой отправил.

– А сам что с ней не отправился? – удивленно поднял брови Седой.

– Потому что мне надо работать! Просто я думаю, что знаю, с кем надо побеседовать из близких к Бомбергу людей.

– Кто же это? – спросил Седой.

– Я уверен, что это твоя коллега Тамара Тарасова.

– Нет, – начал было Седой с неуверенностью в голосе, – это не факт… В принципе, тут говорили, что они… Но дело в том, что Сашка вообще…

– Я знаю, в чем дело, – прервал я его.

 – Я знаю, что она у него была здесь не одна.

И я пересказал Седому наш разговор с Капитоновой в баре.

– Ты уверен, что разговор с Тарасовой может дать что-нибудь толковое?

– По крайней мере, она может дать хотя бы намек на то, где хранятся архивы Бомберга, – сказал я.

– А как же ты ее собираешься расколоть? – спросил Седой.

 – Ты хочешь, чтобы она призналась тебе в любовной связи ни с того ни с сего?

– Я сам не знаю как, – признался я. – Но нужно ее убедить.

– Он прав, – категорично заявил Дынин. – Нужно щемить эту мокрощелку. Она нам все расскажет…

– Во-первых, все нам не надо, а во-вторых, ей тридцать семь лет. Она солидная женщина, а не мокрощелка, – возразил Седой.

– Какая разница! Мы эту старую корову так в оборот возьмем!.. – не сдавался Дынин.

– Ну, в общем, это надо делать как можно скорее, – сказал я.

Седой подумал, посмотрел на часы и сказал:

– Время уже позднее, но сейчас узнаем…

Он набрал номер внутреннего телефона и немного погодя сказал в трубку:

– Томка? Это Леонид. Ты еще долго на работе будешь?.. Погоди пока, не уходи, мне с тобой переговорить надо…

Борисов положил трубку, мотнул седой головой и сказал:

– Ну пошли, гестаповцы!

Мы вереницей прошли по коридору и один за другим вошли в комнату, где одиноко сидела Тамара Тарасова.

Эта достойная дама наводила марафет на своем лице, держа в одной руке помаду, в другой – зеркальце. Наконец, когда шедший последним Дынин закрыл дверь, она отложила свои аксессуары, скрестила руки на столе и произнесла:

– Боже мой, какие мальчики! У вас такой вид, как будто вы меня насиловать пришли…

– Ты почти угадала, – сказал Седой и, подойдя к двери, защелкнул замок.

– Это что еще за фокусы? – всерьез насторожилась начальница службы информации.