Снегири на снегу (сборник)

– Так пошевелите мозгами, Мюнше! Когда это быдло ринулось за колючую проволоку, никто, в том числе и искомый чекист, даже в мыслях не держал, что сюда приедет Заукель с полномочиями из самого Берлина! Ни они, ни мы с вами. Если бы не приезд Заукеля, как бы мы расценили побег?

Мюнше молчал. И Ренике сам ответил на собственный вопрос:

– А мы бы сделали вывод: некто, оставшись в лагере, пытается нас убедить, что он сбежал. Так?

Мюнше кивнул в очередной раз.

– А зачем?

Унтерштурмфюрер обреченно уставился на гестаповца.

– Ну и болван же вы, Мюнше! Несколько минут назад, опять же вы самолично, докладывали: чекист никуда бежать не может! Гангрена, полное истощение! Стало быть… Ну?

– Он послал связного, – робко проговорил Мюнше, глядя на Ренике.

– Наконец-то, унтерштурмфюрер! – хлопнул по столу гестаповец. – Ушла ин-фор-ма-ци-я! И очень важная!

Ренике подступил к Мюнше вплотную, словно хотел его проткнуть своим лисьим носом или укусить за щеку.

– Такая важная, Мюнше, что трое беглецов фактически ведут вашу погоню за собой, а четвертый – как раз с номером чекиста на спине! – устремляется совершенно в другую сторону.

Мюнше протянул гестаповцу учетную карточку.

– Хм… Занятно… – Ренике задумчиво поглядел сквозь унтерштурмфюрера. – Послушайте, Мюнше, а ваши блок-капо… Они опознали мертвецов? Совпадают по номерам? Не получилось ли тройного или вообще бесконечного переодевания? Хотя… Это и ни к чему вовсе… – Ренике уже просто размышлял вслух, не обращая на Мюнше никакого внимания.

Взгляд гестаповца вновь сфокусировался на унтерштурмфюрере.

– Мюнше, а доставленные в лагерь мертвецы… Вы тщательно обыскали тела?

– Так точно. Ничего, что могло бы…

– А если они что-нибудь спрятали или уничтожили, когда поняли, что от погони не уйдут? Хотя… В таком снегу… Да и смысл тогда? Тогда любая информация канула.

Ренике решительно зашагал по кабинету из угла в угол, стремительно разворачиваясь на каблуках.

– Неотработанных вариантов, получается, два. Либо информация продолжает двигаться в неизвестном для нас направлении вместе с ее носителем. Либо… Либо она сейчас лежит на носилках в административном бараке, мается от гангрены и голода.