Побег в Зазеркалье

Разведчики изучили водоём, определили, что вода в чаше кристально чистая, глубина приличная и рыбы полно. Но объяснить происхождение болота в сухой степи, раскалявшейся летом как сковородка, не смогли. Ценного в недрах ничего не обнаружили, зато наткнулись на малочисленный полудикий народец, населявший берега озера. Описали всё увиденное, с тем и вернулись.

Таким образом, в блистательной Ксении о сунгах знала лишь малая часть учёных-этнографов, заинтересовавшаяся отчётами экспедиции. По их мнению, народ этот имел интересную, самобытную историю, культуру и традиции.

Но чиновникам было не до горстки туземцев, в республике хватало куда более насущных проблем. О сунгах на время забыли.

А вот когда Госсовет объявил Приозёрье свободной безналоговой зоной, и на берега Алтаны прибыли первые колонисты, то кое-кто сразу отправился на озеро. Тут и столкнулись они с высокими, ловкими аборигенами, говорящими на незнакомом наречии и имевшими необычный оливковый оттенок кожи. Для колонистов это оказались неприятной неожиданностью.

Туземцы занимались рыболовством, огородничеством, но главным своим источником существования считали караваны из-за Степи. Перейдя мост, караванщики делали привал: мылись в оборудованных сунгами купальнях, получали горячий ужин и ночлег. Расплачивались за постой вяленой бараниной и шерстью (сунги не разводили скот). Мясо они запасали на зиму, а из шерсти пряли нить и ткали одежду – лёгкую, тёплую и удобную, с красивой необычной вышивкой. А ещё брали в оплату ножи мигрийской выделки.

Сунг без ножа, это уже вроде как и не сунг вовсе.

Аборигены враждебности не проявили, отнеслись к пришлым спокойно, даже дружелюбно, но и уходить со своих земель, от своего Озера не собирались. Пионеры, уразумев, что место занято, отошли за лесной массив, что тянулся на восток, намереваясь построить там свой посёлок.

Сейчас вряд ли кто-либо возьмётся внятно объяснить причины нелюбви дарийцев к исконным обитателям здешних мест. Неспокойные границы на западе республики, пылающее Поморье на востоке – в Даирии не привыкли к дружески настроенным соседям.

Контакты случались всё больше на языке винтовок и пушек. Возможно, сработал стереотип мышления, а быть может, сказалась банальная враждебность к инородцам, незнакомым и непонятным. Как бы то ни было, стена недоверия и презрения, появившись с первых дней, не таяла, а лишь крепла с годами.

Постепенно сунги перестали появляться в Идиллии без крайней нужды, а жить в городе остались и вовсе единицы.