Из серии «Зеркала». Книга 3. И посадил он дерево, или Век Астреи

Как бы далеко не заходил прогресс, люди плачут, когда надеются, что станет лучше, и пугаются, когда им напоминают, что побеждают чаще всего светила. Солнца. Ты не знал?.. И?.. Будет большая кровь, я чувствую это, мой мальчик. И надеюсь, что ты не доживешь до всего этого. Твое беспамятство может стать твоим даром.

Новое возвращение – новый опыт, если помнить: выход есть.

Стратегически у нас с бабушкой случился проигрыш. Ничего, все проигрывают. Тактически, ты можешь выиграть для себя некоторое время. Если не собьешься… Не утруждай и не печаль без толку ни себя, ни остальных.

Не мог понять.

Возможно, в разрезе вечности наша с ней переписка бессмысленна, ведь мы не смогли убедить ни в чем друг друга. Теперь я стал умнее. Я не буду пытаться…

Есть то, что я понял, похоронив любимую, – сражаться нужно до последнего, но каждый из солдат должен найти свой смысл для битвы, потому что в случае с болезнью сражаться придется, прежде всего, с самим собой, и нотации здесь не уместны.

Не знаю, чего хотела бы моя жена и твоя бабушка, но верю… надеюсь, что, если дам тебе шанс взглянуть на мир ее глазами, ты сможешь найти Другие дороги…

Ее выбор причинил мне большую боль. Но я понимаю. Ее право. И ее стремление.

В этом вы похожи – нежелании быть обузой, быть обязанным кому бы то ни было, даже тем, кто любит и готов заботиться о вас. Ваше сходство пугает меня. Но ты мужчина, и ты уже знаешь, что ты – не первый, кто пострадал подобным образом, а значит, существует множество дорог и множество выходов.

Без многого человек может обойтись, даже без себя. Только мне не хочется, чтобы это был твой выбор, мой мальчик. Но и память о памяти – это пытка. Жуткая пытка. Что же делать?..

У меня нет ответа. Но я знаю, что дети – не продолжение своих родителей, и моя дочь – это что-то другое, это не я и не твоя бабушка. И ты тоже не запрограммирован повторить судьбу своих предков, даже если унаследовал их гены.

Сколько лет моя Лиза бегала по кругу?.. Не знаю. Я даже не сержусь, что она скрыла от меня правду. Когда я читал эти письма, я был на пределе. На своем первом пределе. Но мне было уже не догнать ее…

Хотя я знаю: она бы не выжила, не прожила бы так долго, не будь меня рядом, не будь вас. Вот то, что я пытаюсь сказать тебе все время, но ты не слышишь. Не желаешь слушать старика. А времени так мало. Разве жизнь конечна только у деформированных зеркал?..