Диверсантка

А может, виной всему была особая, скользящая походка? Катрин несмело постучала и вошла.

За дверью оказалась тесная комната. Две кровати с тумбочками, платяной шкаф, на противоположной от входа стене – узкое окошко под потолком. Лампочка на потолке. Даже днём здесь было сумрачно, потому горел электрический свет. Посреди комнаты стояла девочка. Выше Катрин на голову, шире в кости, круглое лицо в веснушках. Остальное: платье, причёска, тонкий поясок и руна на груди – всё так же как и у неё самой, только незнакомка была на несколько лет старше.

– Новенькая? – спросила девочка.

– Да.

– Как зовут?

– Катрин Зобель.

– Зобель? Немка?

Катрин задумалась, как назваться: русской, как есть, или немкой, как теперь считается? Но девочка не слишком ждала ответа, продолжала говорить. И говорила почему-то всё время именно по-русски.

– Зобель, по-польски будет Соболе, по-русски – Соболь… Селят тут по двое, при этом чаще славян со славянами. Полька с русской, чешка с украинкой и так далее. Значит, будешь Соболёк! – И рассмеялась резким неприятным смехом.

 – Мы тут все носим зверушкины фамилии. Я, например, Беата Пьес. Это с польского – пёс, собака. А Беата – благословенная. Благословенная псина, смешно, правда? – и вновь рассмеялась.

Почему-то Катрин стало тревожно от этого неестественного смеха. Позже она узнала, что Беата так хохочет всегда, но в тот момент стало неприятно.

– Хорошо, Соболёк, – продолжала между тем соседка по комнате, – можешь говорить по-русски, по-немецки, а хоть на польском или английском, если умеешь.

Мы тут многие языки учим. Запомни другое, ты сегодня дежуришь по столовой. Скоро обед, после него ты останешься и перемоешь тарелки и баки для готовки. Там будет тётка Хильда, она покажет тебе, где и что.

– Ты – старшая? – робко спросила Катрин. – Назначаешь дежурных?

Она успела год проучиться в немецкой школе. Папа настоял, говорил, что дети должны учиться независимо от того, где живут и на каком языке говорят. Там тоже были дежурные: помыть доску, прибрать в классной комнате после уроков и прочее, но их всегда назначал учитель.

Катрин считала, так будет и здесь, распоряжаться должны взрослые, а не соседка по комнате…

– Старшая, ага… – нехорошо усмехнулась Беата. – А для тебя так уж точно. Что скажу, то и делать будешь. Ещё вопросы есть?

– Я думала…

Маленький, но твёрдый, словно из железа, кулачок впечатался ей в левую скулу. Катрин отбросило на застеленную кровать, из рассечённой губы брызнула кровь.