Молитва за меня, или Игра судьбы

– А ты сколько раз сидел? – улыбаясь, спросил Аркадий.

– Три.

Каменщик не обманул: все прошло в точности по его плану. Аркадий и Американчик после того случая не общались и не здоровались полгода.

В тот же день, поздно ночью, после закрытия бильярдной.

Аркадий, Михаил и Рома Коровкин шли по улице, разговаривали и пытались поймать машину.

Рома лет на десять старше друзей, бородатый, с больными с детства ногами, которые он подволакивал, чудесный, добрый, бесхитростный человек.

Михаил – ростом за два метра, профессиональный баскетболист.

Автомобилей почти не было, да и те, что проезжали, не останавливались.

– Мы так до утра будем голосовать, околеешь тут, – Аркадий поднял воротник куртки.

– Сейчас чего-нибудь тормознем, – оптимистично высказался Михаил.

– Давай примажем: мы остаемся ловить машину, а ты беги. Если раньше нас добежишь до светофора возле кондитерского – ты выиграл, – предложил Аркадию Рома. Аркадий посмотрел на приятеля.

– Куш?

– По четвертаку с носа, – ответил Рома, оглянувшись на Михаила.

Аркадий вгляделся в даль темной дороги: машин не виднелось.

– Годится, – ответил он и сразу рванул вперед. Побежал довольно быстро, насколько позволяли теплая осенняя куртка и лужи. Скорости ему прибавила собака, которая выскочила из подворотни с лаем и попыталась ухватить за штанину. Аркадий вильнул, уходя от нападения, и пробежал по глубокой луже. До светофора оставалось метра три, и Аркадий уже почувствовал вкус победы, когда мимо него проехала «Жигули-Пятерка», из окон которой по пояс высунулись Рома и Михаил, они махали руками и дико кричали:

– Ааа-а-а!

Машина скрылась.

Рядом с Аркадием остановился желтый милицейский уазик, из которого вышел невысокого роста, располневший милиционер предпенсионного возраста.

– Здравствуйте, сержант Угаров, ваши документы.

Аркадию хотелось наговорить сержанту гадостей, но он сдержался.

– Аркадий Владимирович, куда торопимся, зачем бежали, что делаете ночью на улице?

– Иду домой, после работы, бежал вон от той псины, которая хотела меня покусать.

С десяти метров на них смотрела жалостливыми глазами большая помесь овчарки с кем-то.

– Ей что, больше делать нечего? – поинтересовался милиционер, возвращая паспорт.