Столичный оборотень

 – Вот бы сюда дождичек!»

Тусклое солнце, покрытое хорошо различимыыми пятнами, напоминало полную луну.

Завыть, что ли? – пришла в голову неожиданная мысль.

Хотя почему неожиданная? Очень даже ожидаемая.

Ведь я, в некотором роде, оборотень.

В первый раз меня «перекинуло» в пятнадцать лет. Когда мы всем восьмым «А», в сопровождении классной руководительницы и приданного ей для укрепления дисциплины физрука, на весенних каникулах поехали в тогда еще город-герой Ленинград. То есть, одноклассники мои определенно съездили, а вот я… до сих пор не пойму, каким образом там оказался.

Мы загрузились в вагон шумной, но хорошо организованной толпой и в считанные минуты рассредоточились по купе. По младости лет паспортов у нас не имелось, проездной билет был выписан один на всех с указанием мест с первого по тридцать шестое включительно, и проверка его много времени не заняла. Так что поезд еще стоял на перроне, только изредка вздрагивал и шипел, а я, как самый хитрый, уже подпирал плечом купе проводников и мусолил в ладони мятый рубль, намереваясь застелить постель раньше остальных.

Вот дверь купе отъехала в сторону, показалась чем-то недовольная проводница, которая не глядя сунула мне в руки две сложенные простыни, наволочку, полотенце – все прохладное и немного влажное – и колючее клетчатое одеяло, подхватила с ладони мой рубль… И вдруг – хлоп!

Поезд вроде как дернулся, а я – остался на месте. Так же стоял в начале очереди, прижимая белье к груди, и кто-то толкал меня в спину, но простыни, наволочка и одеяло вместо аккуратной стопки образовывали большой неопрятный ком.

Да, и еще за окнами вагона почему-то светило солнце, хотя поезд отбывал без пяти минут полночь, а еще у меня по непонятной причине сильно болела голова и в ушах что-то равномерно и негромко бухало, как будто кто-то кидал щебенку в металлическую дверь гаража. Из-за этого гула я только с третьего раза разобрал недовольный вопрос проводницы: «А полотенце? Полотенце где?», развернулся и, словно лунатик, побрел в свое купе – искать полотенце.

При этом я постоянно натыкался на пацанов и девчонок из класса, которые стояли в очереди за мной и тоже держали в руках мятые постельные принадлежности. Одноклассники что-то говорили мне, пихали в бок, кажется, смеялись, но я едва замечал их.

Позже, когда голова немного прошла, ко мне вдруг подошел Димка Тубольцев и поинтересовался, помню ли я, старый алкот, как ночью проиграл ему рубль двадцать, и я даже не решился спросить, во что.