Семь грехов радуги

Когда в зале появилась немолодая женщина с двумя тяжелыми бесформенными пакетами в руках, у типа вырвалось чуть слышное:

– Господи! Сколько же идиотов вокруг!

Сказано было шепотом, практически про себя, но я услышал. И потому спросил:

– Вы кого имеете в виду?

Тип обернулся и уставился на меня. Серые глаза прищурены, закушен вислый левый ус.

– Не волнуйтесь, не вас, – успокоил. – Вам, похоже, просто спать негде. – Кивнул в сторону Маришки. – Я про тех, кто приходит в такие места сознательно. Кто сам обманываться рад… – Подумав, добавил: – Копирайт – Пушкин.

– Уверены, что сознательно? – спрашиваю. – Может, они тоже забрели сюда случайно?

– Если бы! Некоторые здесь явно не по первому разу. Взгляните вон на тех пигалиц!

Я взглянул. В том же ряду, что и мы, только через проход о чем-то ворковали две девушки допризывного возраста или, как их называет Маришка, teen-ки. «Затянуло бурой teen-кой…» Каждая держала перед собой по пудренице или румянице и, вперившись в маленькое зеркальце, то ли перемигивалась с подругой, то ли рассматривала пространство зала за своей спиной.

Обе teen-ки чувствовали себя вполне уютно. Как дома.

– Пудреницы для мозгов! – высказался сосед. – Правда, таких немного. Видимо, организация из новых. По крайней мере я о ней раньше не слышал.

– А вы в таком случае что здесь делаете? – интересуюсь.

Тип перестал жевать ус, расправил пальцами.

– Материал собираю. О тоталитарных сектах.

– Для диссертации?

– Для романа.

Я посмотрел на собеседника с несколько большим интересом.

Вот они какие, оказывается.

– Инженер душ человеческих? – спрашиваю.

– Скорее, санитар.

Лаконичность его ответов слегка раздражала. Должно быть, рядом со мной сидел настоящий мастер диалога. Пришлось задать банальный вопрос:

– От чего лечить собираетесь?

– Как обычно. От глупости. Тупости. Ханжества.

– Чванства, – сладко зевнув, произнесла Маришка, не открывая глаз.

– Что? – не понял писатель.

– Я спросила, много ли у вас книжек.

– Вообще-то не очень.

 – Писатель, поколебавшись, расстегнул сумочку на коленях, с заметным усилием извлек толстую пачку переплетенных распечатанных на принтере листов. На вид – вдвое больше сумочки и в полкило весом. – Вот. Сегодня из издательства вернули.

На титульном листе крупно выведено начало заглавия «Обреченый на…», остальное скрыто рукой писателя. Вторая «н» в слове «обреченный» вписана красной шариковой ручкой.

– Велели исправить и дополнить? – спрашиваю.