Арахно. В коконе смерти

Но не удержался, внес маленькую поправочку:

– Только он не Тушин, а Щукин.

– Да какая разница!

– Слушай, как думаешь… – Толик помедлил из опасения показаться наивным и все-таки спросил: – Все, что он там наболтал – не гонево?

– «Гониво», – усмехнулся Борис и пояснил, увидев по лицу Анатолия, что тот не ощутил разницы. – Так в «Детгизе» однажды опечатались. В бывшей «Детской Литературе». Прямо на обложке: «Ганс Христиан Андерсен. Гониво». Мне мама читает вслух: огниво, огниво,.. А я смотрю – я уже читал немного в четыре года – и вижу: сплошное «гониво».

– Это ты с тех пор опечатки коллекционируешь? – спросил Толик, интуитивно чувствуя, что своим вопросом делает товарищу приятное.

– С тех самых…

Борис уже не однажды зачитывал ему отдельные перлы из своей коллекции. Парочку Толик помнил наизусть, про меч в «коротких ножках» и про то, как «на столе поверх стопки документов лежало массивное папье-маше».

– И все-таки… – снова начал Толик, которому не терпелось внести ясность.

– Ты насчет Щукина? С ним пока непонятно.

Я, чтоб ты знал, с четырех лет в сказки не верю. Особенно в те, где все происходит по-щучьему велению. И личность он довольно-таки странная. И лицо, и одежда… в душу, правда, не заглядывал. Но внешность уже доверия не вызывает.

Толик вызвал в памяти образ человека, представившегося как «Василий Щукин, можно просто Василий, без отчества» и согласился с товарищем.

– И все-таки попробовать, я думаю, стоит. Кто не рискует, поручик, тот что?

– Закусывает, корнет?

– Вот именно! Да и чем ты рискуешь? Несколькими впустую потраченными часами? Это смешно.

Если уж вызвался поработать на заказ, будь готов к тому, что клиент смоется, не заплатив. Или начнет изводить придирками так, что сам откажешься от гонорара, лишь бы отвязался.

– Да я же ничего такого… – растерянно пролепетал Толик. – Я только…

– Ты только, Толька, только, Толька… – неожиданно запел Борис, которого лишь сейчас, после десятиминутного проветривания, стало потихоньку разбирать от давешнего коньяка.

Он закончил вокальную партию залихватским «Э-э-э-эх!» и счастливо рассмеялся.

– А что до темы, поручик, то ничего в ней такого особенного нет. Мы же с тобой не маргинальные поэтессы? Не будем сперва нос воротить и говорить, дескать, нам и помыслить тошно, а потом скакать голышом по столу? А? Как думаешь?

– Не будем, – согласился Толик.

– То-то и оно! Ты подойди к заданию творчески. Кстати, не такое уж оно сложное.