Пилигрим

Но что лежит у вас на сердце, Варвара? Что не даёт покоя среди ночи? – спросил Гера, почёсывая за ухом пристроившуюся на его коленях собачку.

– Согласно Камю, иррациональное правит миром, но осознание этого не является поводом для добровольного ухода из жизни. Напротив, принявший абсурдность собственного существования человек становится свободным, он строит свою Вселенную – средоточие новых смыслов, – рассержено ответил Парфенон цитатой из статьи, которую он незадолго до этого обсуждал с Персефоной. – Наверняка, Версаче выстроила себе новую вселенную, отсюда уход в меланхолию, пессимизм и обструкционизм.

Матвей покосился в сторону голоса Парфенона, не понимая, но предчувствуя цель намёка, как камешек в свой огород. И ему это понравилось.

– Новая вселенная – это хорошо, – промолвил он, собираясь отстаивать своё мнение, если-бы ему стали возражать. – Это означает новый путь, возможно, с учётом и использованием старого жизненного опыта, хотя-бы на уровне рефлексов, это новые уроки и новые знания.

– Со старыми-бы разобраться, – проворчал Парфенон, но Матвея неожиданно что-то отвлекло, неясный звук, органично вписавшийся в атмосферу разговора.

– Вы слышите? Что это может быть? Плачет ребёнок?

– Дети обычно плачут, – брюзгливо заметил Парфенон, и в его голосе прозвучало самодовольство своего собственного жизненного опыта.

– Но это очень маленький ребёнок. Откуда ему здесь взяться?

– Невоплощённые желания могут трансформировать реальность в метафизическую область непознанного, – непонятно вставил Георгий.

– То, что я слышу, трудно объяснить непознанным. Непонятным, возможно. Но вы слышали то, что и я?

– Варвара? – спросл Парфенон. – Это вопрос в твою сторону. Ты можешь что-то сказать?

– Зачем? – тускло отозвалась Версаче. – Это то, что даёт силы не принимать прозу жизни и умереть. Человек не может принять невозможное, но оно случается на каждом шагу. Кто-нибудь хочет кофе?

В очертаниях теней почувствовалось движение, Варвара удалилась, видимо, готовить кофе, и Матвей удивился, как они его будут пить, ведь материальное не желает взаимодействовать с миром чувственного, но кроме него никто не высказал недоумения.

– Что вы хотели сказать, говоря о невоплощённых желаниях? – спросил Матвей у Гера. – Это нереальные мечтания, туманные надежды?

Но ответил Парфенон, и ответ его был горек :

– Варвара собиралась родить ребёнка.