Бек: политический роман

На самом же деле он давно уже помышлял о духовной независимости сирийской мусульманской общины от слабеющего османского владычества.

– Правоверный не турок. Он – подданный Персии, представитель весьма древнего аристократического рода. К тому же довольно образованный молодой человек, бывал в Мекке.

– Вот как?! – Шейх поглядел на своего дворецкого заинтересованно. – Ну, пусть заходит!

– Здравствуй, мой господин! – смиренно приветствовал хозяина дома вошедший юноша.

Он стоял у двери с дорожной сумкой и посохом, но с неописуемым достоинством, выдававшим в нем человека из высшего общества.

«Интересно, кто ж ты на самом деле?» – подумал Абдул Разак, а вслух произнес:

– Здравствуй и ты! Проходи, сбрось свою обувь и садись рядом со мной, – рыбы снимут усталость с твоих ног!

– Благодарю тебя, уважаемый! С радостью! – принял предложение незнакомец.

Азат хорошо понимал, что от того, насколько он будет убедительным и какое впечатление на шейха произведет его рассказ, зависит многое, если не все!

Завиляв хвостиками, проворные рыбки стайкой приблизились к ногам юноши и, обгоняя друг друга, принялись чувствительно поклевывать их. Ощущение было непривычным, но молодой человек не подал вида, стараясь расслабиться.

– Ты, говорят, из знатного рода? – начал беседу хозяин, обнаруживая желание сразу же разобраться в главном.

– Да, мой господин! Меня зовут Азат Каджари. Наш род был известен еще во времена царя Дария Персидского.

– А что означает эта надпись на персидском языке на твоем перстне? – полюбопытствовал шейх.

– Это герб нашего рода и девиз, – скромно ответил юноша.

– Угу… – промычал задумчиво Абдул Разак. – Что же ты ищешь в Сирии, столь далекой от ваших мест?

– Хочу учиться на священника!

– А почему не на родине, в Персии?

– Мои родные выступили против того, чтобы я стал аятоллой, готовя для меня иной, светский, путь.

– Вот как? А твой отец, кто он?

– Советник в правительстве нашего государя. Ведает вопросами судопроизводства.

Шейху импонировал юноша. Его правильный арабский литературный язык, а не диалект, на котором изъяснялись простолюдины, выдавал в нем образованного человека. И в какой-то момент Абдул Разаку вдруг захотелось поверить юноше.