Стеклянная пыль

– Ты никогда не вернешься, – продолжала стенать Пава с отчаянием в голосе.

Геша задумчиво ковыряла ножом в тарелке, едва не оставляя на ней глубокие зарубки.

– А куда ты собрался? – как-то фальшиво полюбопытствовала она наконец, прислонившись ко мне с другой стороны, видимо, обессилев от обильных возлияний.

– Отстань, мать! – заорал где-то Айси. – Я очень худой и у меня желудок слипся!

– Меня сослали в дальние края, – сказал я, – чтобы я нашел Священный Блюмс и принес его в поселок.

– Ах, как это романтично! – обрадовалась Геша.

И в самом деле, если здесь я натолкнулся на непонимание вождей и их явное желание от меня избавиться, то пусть их звери заедают. Но Пава возмутилась и зашлась в гневном кашле, а потом хрипло возопила:

– Тебе-то что с того, что мой жених меня бросает? Думаешь, тебе достанется?

Я решил прекратить назревавшую потасовку и предложил девушкам веселящего напитка. Потом мы встали и, слегка качаясь, присоединились к группе неловко отплясывающих поселян. Кое-кто уже привольно раскинулся на прохладной травке, иные затянули песнь, но все же празднеству чего-то не хватало.

Кто мог стоять на ногах, мгновенно пустился в пляс. Они не смогли противостоять горячим, искрометным и гулким ритмам, извлекаемым мной из инструмента Бруко – даже спесивые старейшины, и те присоединились к безумному танцу, неумело двигая конечностями и подвывая в такт ударам.

Я в исступлении колотил по барабану, ничего не видя вокруг себя. Соплеменники мелькали, время от времени падая, споткнувшись, и смыкая утомленные вежды. Наконец до меня дошло, что все без чувств лежат где попало, я размахнулся и нанес последний удар по барабану, чтобы бодрым аккордом завершить наш веселый танец. Но рука моя неожиданно погрузилась в тело инструмента, прорвав ослабевшую шкуру. Я сел на своего поверженного друга и пригорюнился.

Наконец сумерки спустились не берег, скрывая хаос. Все костры, кроме одного, погасли, да и тот едва тлел. Было тихо, и только прохладный ветерок шелестел кустиками крапивника, усеявшими склон.

Я поднялся, чтобы отыскать недопитый кувшин, но вдруг одно из тел медленно поднялось над остальными, держа в руке крупное яйцо либи, круто испеченное на огне. Это оказалась Геша.

– Берни, – молвила она. – Я проголодалась, разбей мне яичко.