Особое задание

Как и кому об этом расскажешь, без опасения быть причисленным к сонму умалишенных? Нужно было находить объяснения, для своих близких, столь странным эскападам в моем исполнении. Тем более, что в первый же вечер, по своему приезду, как на каторгу, я потащился к Светлане. О-о… Она была спокойна. Её вообще было трудно чем-нибудь вывести из себя. Мой приход она восприняла, как что-то, само собой разумеющееся. Говорить было не о чем. Как дела, чем занимаешься? И всё… Просто всё…

Я уехал в Питер. И жизнь большого города меня закружила в своем водовороте.

Первым делом я перевелся с заочного на вечернее отделение в институте. Чтобы решить проблему с жильем, устроился на работу в шестую, транс-атлантическую экспедицию и перебрался на океанографическое, исследовательское судно «Адмирал Крузенштерн», в отдельную, любезно мне предоставленную каюту, на нижней палубе. Что, слегка, меня удивило. Ведь даже и члены экипажа, уже не первый год работавшие по найму на этом пароходе, не могли похвастать отдельной каютой. За что же мне такая привилегия? Все, впрочем, довольно быстро и разъяснилось. Пока корабль стоит у стенки, экипаж его находится на минимальном денежном довольствии. И подрабатывает, где придется и кем предложат. Несколько матросов устроилось на склад макулатуры, где в их должностные обязанности входило тюкование, непрерывно подвозимых старых газет, журналов и прочей, уже ненужной литературы. Среди современной дребедени попадались и настоящие раритеты, по разным причинам, ставшие, вдруг, ненужными и выброшенные на помойку. Несколько старых журналов, конца девятнадцатого века, оказались настолько интересными, что их принесли на «Крузенштерн», чтобы и остальные члены команды насладились высочайшим качеством полиграфии и рекламных блоков. Журналы пошли по каютам и наличие между страницами клопов, высохших до полной прозрачности, никого не смутило. Их выдули в корабельное пространство. Клопы же оказались вовсе не лишенными жизни, а пребывающими в состоянии анабиоза. И несколько кают оказались подчистую захваченными ожившими кровососами. В первую же ночь я проснулся от ощущения, что кто-то по мне ползает, а тело мое горело, как от ожога крапивой. Включив свет, я обнаружил, что все переборки и матрац кишат какими-то сущностями. Никогда до этого мне не приходилось встречаться с клопами. Весь остаток ночи я провел без сна, поскольку любая попытка прилечь, вызывала немедленную атаку этих мерзких насекомых.