Забери меня в рай

 – Не-е-е… Она, когда протокол подписывает, пишет: «С моих слов записано верно, но с пятью грамматическими ошибками». После чего ставит тройку или двойку и расписывается. Дура, блин! – и вновь из машины послышался хамоватый гогот.

В щель между шторами было видно, как из машины полетел «метеоритиком» окурок и тут же раздался снова неприятный скрип закрываемого стекла. И вновь стало тихо.

– Это они про меня…– пристально посмотрев на Вадима, еле слышно сказала Лера.

– Что «про тебя»? – не понял он.

– Фамилия моя – Новогорская, – недовольно буркнула она.

– Твоя? – спросил поражённый Чарышев. – И это вот всё из-за… – и он показал рукой сначала на окно, а потом на Леру. – И… И у тебя, правда, два высших образования?

– Правда. И ещё два тюремных срока и одна психушка с диагнозом «вялотекущая шизофрения».

– У те-бя… За что?

– Наверное, за то, что думаю не так, как им хочется… – неспешно начала говорить Лера. – А мне вот хочется, чтобы строй их говёный рухнул в этой стране. Чтобы больше они не издевались над людьми в психушках.

– Над тобой тоже? – сочувственно спросил Чарышев.

Лера кивнула:

– Только у них это называется лечением. Самое безобидное, когда тебя пичкают трифтазином без корректора, – она стала говорить нервно, быстро и прерывисто. – Это такие таблеточки жёлтенькие. Хочешь спать и не можешь заснуть. Стоишь и не можешь стоять. Начинаешь читать и тут же ничего не можешь вспомнить из прочитанного. А потом наступает жуткая депрессия. Когда тебе всё-всё безразлично… Всё-всё, – её глаза расширились, рот задрожал, и она негодующе выкрикнула.

– Ты только ерунды не пори! – впервые в полный голос возразил Чарышев. – У меня в войну отец сидел в фашистском лагере… И чудом жив остался. А дядька из Ростова в нескольких километрах погиб от нашего дома… А мать в оккупации, когда ещё совсем девчонкой была, так настрадалась и натерпелась от немцев…

– Слушай, заткни ты этот свой квасной патриотизм знаешь куда?! – неожиданно резко выпалила Новогорская, ненавидяще глядя на Чарышева.

– Это при чём… Это не имеет… – взволнованно заговорил Чарышев, размахивая руками. – Это абсолютно здесь ни при чём… Ты не понимаешь… При чём здесь…

– При том, что психология у вас у всех рабская! – истерично выкрикнула Новогорская.