Забери меня в рай

Руки дрожат… Себя кляну на чём свет стоит за то, что о людях плохо подумал, – смотритель вздохнул и громко охнул. – И тогда душе моей горько было, и нынче не сладко! А теперь вот, когда ты крест фельдъегерский обнаружил, у меня всё враз здесь и оборвящилось внутри, – и он ткнул пальцем себя в грудь. – Крестик этот точно евойный. Он с камушком приметным… Вот и всё-то теперь мне до конца ясно стало. Никаких сомненьев и надежд не осталось. Ему то что: бес – он не мужик, кнута не боится, а боится только креста Христова. А я вот всего боюсь.

Хотел ведь через мальца этого душу свою спасти. А выходит – совсем погубил. И теперь с тягостью этой жить до самого скончания я должен. Господи, помилуй мя грешного! Господи, дай мне силы… – и смотритель вновь начал страстно креститься на божницу.

С улицы раздался весёлый шум. Дверь распахнулась. В горницу вбежал раскрасневшийся Ивашка, сбрасывая на ходу шапку и тулупчик. За ним вошла Глаша. Подбирая его одежонку, она погрозила ему пальцем и игриво сказала:

– В следующий раз поймаю тебя и за уши отдеру, если слушаться не будешь.

Обязательно поймаю, понял?!

Ивашка обнял подошедшего смотрителя и, показав украдкой язык Глаше, спросил:

– Дедушка, можно я сейчас квасу попью и начну чернила вечные делать?

– Отчего же нельзя, можно.

Жизнерадостность мальчонки будто озарила сиянием лицо смотрителя. По его губам было видно, что он что-то сказал про себя, согласно кивнул головой и, проводив ласковым взглядом убегающего Ивашку, вновь подсел к столу. Лахтин придвинулся к нему и заинтересованно спросил:

– Слушай, а что в нём необычного, в дьяволе-то в этом было? Ты же видел его, как меня, вот… Ну так и скажи, как распознать его, если вдруг ненароком встретить придётся?

– Никак, – тихо и задумчиво ответил смотритель.

 – Такой же он, как все мы. Не отличишь. И ненароком ты его не встретишь. Он же, дьявол этот, сначала не в дом к нам приходит. Он же в душу пробирается. А потом уже…

– Нет, ну ты ведь сам говорил, – недоверчиво всплеснул руками Африканыч, – говорил, что чуть было не прогнал чернеца этого самого, когда он пришёл.

Значит, не понравился он тебе чем-то? Значит…

– Так оно и было, – уверенно сказал смотритель. – Подумал поначалу, что оборванец какой-то зачуханный явился… А когда потом зашёл к ним, а они за столом сидят… То этот весь такой чистенький, холёненький. Кожа у него… Кожа как будто у молочного поросёночка. А как глянул на меня, господи, так я чуть было не присел… Как плетью стеганул.