Абсурд без границ. Антология бизарро, вирда и абсурдистского хоррора

Даже если сын чуть дольше обычного сидел в туалете, она скреблась своими ноготками-коготками и встревоженно спрашивала:

– Что ты делаешь там так долго, котик?

А вот в Синей Бороде Юрочке виделся желанный отец. Он был загадочный, но мог веселиться и шутить. Как и все папы, был Борода занятый: уехал по делам, наверное, в командировку. Но позволил жене развлекаться в его отсутствие, гостей пригласить, чего мама Юре, например, не разрешала.

– Мой дом – моя крепость, – непонятно отвечала она на просьбы сына.

А Синяя Борода даже доверчиво дал жене связку ключей, и всего-то попросил не заглядывать в одну комнату. Юра сразу понял, что там хобби какое-то спрятано, может, модель железной дороги или что-то из «Лего». К таким вещам женщин с их пылесосами подпускать, конечно, нельзя.

Когда Юрочка прочитал о мёртвых женщинах, то очень пожалел Синюю Бороду: уже семь любопытных дур на крюки повесил, а восьмая оказалась ничем не лучше. Вот ведь не повезло такому хорошему человеку!

А финал сказки и вовсе показался несправедливым.

«Вот бы её на крюк!» – подумал Юрочка, и внутри что-то приятно дрогнуло.

Мальчик, впрочем, догадывался, что мама такую затею не одобрит. Наверное, даже найдёт и прочитает какую-нибудь поучительную сказку с моралью: «Поэтому нельзя вешать девочек на крюки». А не найдёт, так сама придумает.

Но можно ведь поиграть понарошку? Юрочка был спокойным и терпеливым ребёнком. Прошёл почти месяц, когда во дворе мальчику удалось стащить куклу Барби, чья маленькая владелица ненадолго отвлеклась, болтая с подружкой.

«Так, наверное, билось сердце жены Синей Бороды, когда она открывала запретную комнату», – подумал Юрочка, прислушиваясь к сильным быстрым толчкам в груди.

Дома он спрятал куклу под матрасом и несколько дней с удовольствием планировал, как и где её повесит.

Сложнее было найти подходящее время, чтобы поиграть без помех. У мамы в салоне красоты был неполный рабочий день, поэтому чаще всего она возвращалась домой ещё до Юры. Задерживалась редко и ненадолго. А если отлучалась вечером, нанимала – какой позор! – няню.

Наконец созрел план.

На следующий день в школе Юра сидел тише обычного, иногда массируя виски пальцами – жест, подсмотренный у мамы.

Ощутимую вечность никто ничего не замечал.