Феликс в Лабиринте Фей

Но мне пришлось зачеркнуть «первое впечатление». Вначале беседы он показался мне предсказуемым и банальным, как морковка. Теперь же скука сменилась легкой заинтересованностью.

– Как я уже говорил, – продолжал детектив, – меня нужно начать и закончить. Надеюсь, вы мне поможете.

– Почему я?

– А почему бы и нет? Почему кто-нибудь другой? Почему я шел по залитой водой улице, и подумал о вас, а не о своем соседе с пятого этажа?

– А кто ваш сосед с пятого этажа?

– Понятия не имею! – сердито воскликнул он, – А вот о вас я знаю достаточно.

– Например?

– Вы любите интересные истории.

– Нет, – улыбнулся я, – вы ошибайтесь. Я не люблю интересные истории. Напротив, я люблю скучные, как домашняя пыль, неспешные повествования. Вы любите вытирать пыль с мебели? А я – люблю. Это очень увлекательное занятие, если подумать. Так что вы обратились не по адресу.

– Может быть, – спокойно сказал он, – у меня нет начала и окончания, но середина все-таки есть. И лично я уверен, что она весьма содержательна.

– Бред. Вы совершенно неправы.

Детектив быстро взглянул мне в глаза.

– Нет, я прав. И ваша реакция только укрепляет мою уверенность. Что хорошего в вашей пыльной мебели? Не спорю, в этом есть определенный шарм, но не бесконечность. Покончив с пылью, вы отправитесь на чердак, потом наведете порядок в подвале. Ваше жилище будет вылизано до блеска, но что потом? Нетерпеливое ожидание кого-нибудь, кто наведет беспорядок? А если никто не придет? Но, вот если вы покинете стены своей белоснежной крепости, если рискнете выйти на улицу в дождливую погоду, если, черт возьми, случайно наткнетесь на заколдованный замок, зажатый офисами и магазинами, вот тогда…

– Что – тогда?!

– Тогда вы почувствуйте всю прелесть интересных историй.

Я залпом допил кофе. В его остывшем варианте коньяк откровенно доминировал.

– Да вы хоть знаете, кто я, господин содержательный детектив?

– Конечно. Вы – автор некрологов. Именно вы писали некролог моему Создателю. Признаться, я был растроган до слез, но не это привело меня сюда. Читая ваше «последнее прости», написанное совершенно незнакомому человеку, я увидел, как тесны вам маленькие черные рамки, напечатанные на последней странице. Пойдемте на улицу! Бегония вянет от вашей пыльной философии.