Наследники

Девушки-клоны кивнули друг другу на прощание и та, которая вторая, присоединилась к стайке красоток с ошейниками, которые вились вокруг пузатого мужика в ярко-красном пиджаке и розовых шортах в цветочек. Тот прихлебывал пиво из бутылки и громким голосом подначивал экскурсовода, однако тот не вёлся на его подначки и уверенно продолжал свой рассказ.

– Вы из одной партии, что ли? – спросил Панкрат, провожая вторую девушку взглядом.

– Ага, – отозвалась Ти. – Потом вместе жили в бараке и работали на рисовой плантации, пока нас не продали.

Сердце у Панкрата ёкнуло.

– Надеюсь, ты не посвятила ее в суть дела? – спросил он.

– Не-а, – Ти покачала головой. – Она просто устроила небольшую суматоху, а я провела два билета. Ты, Панк, официально прошел на борт через контроль номер два. Билеты пробивал юноша в зеленой форме с криво повязанным галстуком. Когда моя подруга разыгралась и слегка показала грудь, он отвлекся. Я думала, так глаза из орбит только у дефектных клонов выпадают.

Девушка широко улыбнулась. Воспоминание, похоже, ее откровенно забавляло.

– Будем надеяться, ей не попадет за эту шалость, – сказал Панкрат.

– Не-а. Ее хозяин обожает быть в центре внимания.

– Ну, тогда спасибо ей.

– Я передам при случае, – Ти небрежно кивнула.

– И тебе тоже спасибо.

Ти снова кивнула, на этот раз с достоинством принимая похвалу. Экскурсовод призвал всех следовать дальше. Панкрат со своим клоном под ручку шли в самом хвосте. Пузатый мужчина отпустил очередную шуточку и сам первый захохотал над ней.

– Чего загрустила? – спросил Панкрат.

Сам он был весь на нервах. Панкрат держал шлем в руках, небрежно и вместе с тем как бы напоказ. В городе проходил фестиваль дайверов, и такие тут были еще у троих. Внешне эти шлемы напоминали дайверские, но, по сравнению с настоящими, они были слишком открытые и без дыхательной маски. Всего лишь сувениры в честь фестиваля.

Вот только в памяти всех прочих он должен был остаться беспечным туристом. Таким, которого никто толком не запомнит.

– Знаешь, Панк, не контрафактному клону рассуждать о законности, – тихо сказала Ти. – Но мне не нравится то, что мы делаем.

– Не мы, а я, – шепотом поправил ее Панкрат.