Кронштадтский детектив

– Не совсем, – возразил я. – Скажите, вы действительно видели нечто похожее на эту арку над каналом?

– Вообще-то нет. Но Андрей, конечно, видел, иначе бы не прыгнул…

– И тогда вы закричали, – подсказал я.

– Да, – вновь кивнула барышня. – И я вам очень благодарна за то, что пытались его спасти. Сама бы я, наверное, так и не решилась прыгнуть.

Я призадумался. В общем-то, всё мне в этом деле казалось ясным, за исключением одного вопроса: целенаправленно ли отчим доводил племянника до самоубийства или, что называется, не сошлись характерами? Лично я был склонен считать, что ближе к истине второй вариант.

– Не волнуйтесь, Маргарита Викторовна, – объявил я. – Разберемся. Мы и не с такими делами разбирались.

Семен отобразил на лице необходимый минимум для сардонической ухмылки, однако барышня, конечно, не могла знать, что я на службе в сыскной полиции всего две недели и кража у Фроловых была моим первым самостоятельным делом.

– Я вам верю, Ефим Родионович, – прошептала она.

– Замечательно, – подытожил я. – Тогда вот как мы с вами поступим. Нужно оповестить вашего дядю, Артема Поликарповича, о смерти племянника.

– Я готова, – мужественно пообещала барышня.

– Могу составить компанию, – сразу предложил Семен. – Всякие переговоры – это по моей части.

«Барышня красивая по твоей части, – мысленно возразил я. – А тут дело серьезное».

– Идея хорошая, – произнес я вслух. – Но мне надо бы на месте осмотреться как следует.

– Какая?

– Пожалуйста, ничего сами не предпринимайте и не провоцируйте вашего дядю. Будет лучше, если он вообще пока не узнает, что вы дали столь подробные показания.

– Понимаю, – послушно кивнула она.

– Ну и отлично. Семен, подбери Маргарите Викторовне накинуть что-нибудь потеплее. На улице, чай, не май-месяц.

– Будет сделано, – пообещал Семен.

Они вышли. Я оглянулся на инспектора. Тот по-прежнему держал в руках какой-то отчет, но внимательно смотрел поверх бумаги на меня.

– Что скажете, Вениамин Степанович?

По правде говоря, я ожидал услышать в ответ на свой вопрос всё ту же сентенцию о том, кто тут инспектор, а кто – агент сыскной полиции, которую, при должном нахальстве, вполне можно было в дальнейшем трактовать как карт-бланш на переговоры с купцом. Однако инспектор отложил лист в сторону и сказал:

– Это, Ефим, убийство. Тщательно продуманное убийство.