Кронштадтский детектив

 – И что же его толкнуло на такой шаг?

Барышня замялась.

– Нехорошо, конечно, за глаза плохо говорить про людей, – неуверенно сказала она. – Только вот по-другому мне и сказать нечего будет, – тут она сделала паузу, после чего всё-таки решилась и выпалила единым духом: – До самоубийства Андрея довел наш дядя.

– Вот как? – удивился я.

– Наверное, мне лучше рассказать всё с самого начала, – всхлипнула барышня.

– Похоже, так будет лучше, – согласился я.

Барышня снова вздохнула, после чего начала рассказывать:

– Мы сами из Нижнего Новгорода.

Четыре года назад наши родители погибли. Утонули. Говорят, это был несчастный случай. Лодка перевернулась. Нас с Андреем люди вытащили, а больше никого. До сих пор помню этот ужас.

– Он имеет отношение к нынешнему делу? – уточнил я.

Плохих воспоминаний ей сегодня и без трагедий детства хватало.

– Ее брат тоже утонул, – подсказал Семен.

Барышня подарила ему благодарный взгляд.

– Спасибо, Семен, – прошептала она. – Да, наверное, я начала слишком издалека.

Но тут я должна рассказать вам про завещание отца, а без него, то есть без его гибели, наверное, рассказ будет неполным.

– Достаточно указать сумму завещания, – сказал я.

– Двести пятьдесят тысяч, – легко ответила барышня. – По крайней мере, в такую сумму оценили коммерцию отца.

Я тихо хмыкнул. Что и говорить, деньги не маленькие. Пару недель назад в Петербурге налетчики взяли баню штурмом, со стрельбой из револьверов, а там в кассе всего пятьдесят рублей было.

Ради четверти миллиона, наверное, и тяжелую артиллерию подтянули бы.

– И кому всё это богатство завещано? – спросил я.

– Отец всё оставил дяде, – последовал ответ. – Но там есть несколько условий. Дядя должен был заботиться о нашей маме, а в случае ее смерти… – тут барышня запнулась, но быстро совладала с собой. – О нас с братом. Сразу после похорон дядя продал дело отца, а нас усыновил и привез в Кронштадт.

– Ясно, – сказал я. – Дальнейшая судьба этих денег вам известна?

Барышня опять закивала.

Прямо как китайский болванчик, что стоял у инспектора на столе.

– Да, знаю, – произнесла она. – Большую часть денег дядя вложил в свое предприятие, а пятьдесят тысяч положил в банк под процент. Это, Ефим Родионович, наши с Андреем деньги. Я не сказала вам? По завещанию, когда нам с братом исполнится восемнадцать лет, дядя должен каждому из нас выплатить по двадцать пять тысяч. Как написал отец, чтобы мы могли устроиться в жизни.