Купол. Часть I. Заложники

Алекс отпустил Натали, расшаркался перед дамами, щурившими глаза, и дёрнул за рукав Макса:

– Эй, большой ребёнок, пойдём, помогу тебе с парниками, а заодно и с фермой! Я добрый, добрый!

Полгода пролетело, как они оказались здесь, под Куполом, считая дни и месяца до прибытия звездолёта, который заберёт желающих покинуть колонию. Никто, конечно, не признавался вслух, что может войти в число дезертиров. Но каждый допускал для себя такую возможность; никто не знал, что ответит, когда ему зададут вопрос: «Остаётесь или летите?» Даже влюблённые избегали этой темы, хотя, конечно, давно договорились не иметь друг от друга никаких секретов.

С пропитанием ситуация за это время сложилось не так уж и плохо, а вернее сказать, и вовсе хорошо: в ультрасовременных парниках лихо вызревало всё, что туда сажалось, причём в рекордные сроки. На ферме плодились разноцветные кролики, курицы несли синие яйца, свинки, правда, использовалась только в научных целях. С месяц назад было освоено виноделие. Взращенная на планете пища усваивалась без особых эксцессов для организма землян, не считая, конечно, некоторых мелких недоразумений, как-то: округление форм без набора веса (весьма, впрочем, недурственное округление для женщин и немного досадное для мужчин, особенно для Макса), престранные сны (о которых никто ничего не мог поведать более конкретного), невозможность расчёта, даже приблизительно, времени, надобного для отправления естественных потребностей, ну и, пожалуй, самое главное: обоняние и вкус, похоже, уступали место другому быстро прогрессирующему ощущению – законченности энергообмена.

Попранный чувства неоднократно поднимали бунт, для подавления которого у колонистов, однако, имелась в строго отведённом количестве доставленная с Земли снедь.

Что же касается размножения, то всем пока приходилось предохраняться. Белла и Рита были не прочь уже для разнообразия забеременеть от своих опостылевших половинок, но Центр, где обрабатывалась вся информация о житье-бытье колонистов, всё медлил с разрешением и, по всей видимости собирался выдать его не раньше, чем через год.

И хотя приплод поселенцев, разбросанных по планетам, без каких-либо умопомрачительных эксцессов за последние пять лет вырос почти в три раза, Купол стараниями многочисленных скептиков продолжал подвергаться усиленному изучению.

А вот думать о себе, сколько душе угодно, никто не запрещал. Об оставленной Земле. О любви и одиночестве. О странных снах, оставляющих тлеющий след в сознании.